Чертов менталист 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну а щенок… он уже мертв, и не по моей вине. Поэтому подниму, всем продемонстрирую, что он слушается моих команд, после чего сам и упокою бедолагу.

Так всё и вышло. Я предельно четко и быстро выполнил все необходимые манипуляции, попутно объясняя, что и почему я делаю. Убедился, что все зачли мне факт подъема щенка, после чего осторожно лишил его тело этой квази-жизни.

— К сожалению, не могу поставить вам зачет по практической работе, — насмешливо заметил Брунов. — А значит, и основной экзамен вам не будет зачтен.

— Хотелось бы узнать по какой причине? — осведомился я.

— Вы грубо нарушили технику безопасности, когда решили использовать для подъема неживого тела собственную кровь. Теперь у вас, вполне вероятно, начальная стадия заражения трупным ядом.

В ответ на этот предельно тупой наезд, я достал из кармана и продемонстрировал всем тюбик с обеззараживающим гелем, который специально купил вчера в аптеке, а сегодня не забыл взять с собой.

— Моя ранка обработана этим средством. Можем отмотать видео на соответствующий момент, и вы увидите, что я не пренебрег правилами безопасности при работе с мертвой органикой. В процессе сбора крови я не контактировал напрямую с трупом несчастного щенка, поэтому заражение исключено полностью. Впрочем, я не удивлен, что вы этого не заметили. Идет уже четвертый час моего экзамена, немудрено, что вы слегка устали и упустили этот момент, — предложил я Брунову весьма годный костыль, с помощью которого он мог бы красиво выйти из созданной им же ситуации.

— Вы просто вовремя вспомнили о том, что у вас лежит в кармане это средство! Обработки раны не было! — попытался настоять на своем Леопольд Дамирович, но тут ему дружно возразили оба оставшихся члена комиссии.

— Всё было сделано.

— Я точно помню, как Валерьян густо помазал свой палец антисептиком. Еще отметил, что он взял средство с собой на экзамен, а то студенты регулярно забывают это сделать и просят более сообразительных приятелей поделиться с ними, — рыжий был превосходно зануден!

— Значит, я сдал экзамен? — у меня уже не было ни сил, ни желания продолжать бодаться дальше.

— Да. Но по ряду причин выше тройки поставить вам не могу.

— Чистая пятерка! — возразил бородач.

— Пятерка. И если вы, Леопольд Дамирович, будете настаивать на тройке, мне придется лично подать апелляцию на это решение. Валерьян продемонстрировал нам уверенное знание предмета. Ошибок допущено не было ни одной. Поэтому даже четверка выглядит как несправедливое занижение оценки из личных интересов.

Ого, а рыжий-то вообще огонь парень! Не боится против завкафедрой пойти ради незнакомого ему студента. Видимо, еще один поборник справедливости вроде нежно любимого им господина Залесского с его негласным кодексом.

— Пожалуй, я прислушаюсь к вашему мнению, если… Валерьян продемонстрирует нам что-то особое. Из родовых техник.

Ага, не удержался-таки, жадина! Решил выдурить из меня Изюмовские наработки. Уж если Усольцев без них остался, то и тебе от чужих трудов ничего не обломится. Как бы я не относился к Николаю Алексеевичу, но все техники и ритуалы из числа родовых он разрабатывал сам, часами не вылезая из лаборатории. А тут кое-кто хочет получить всё на халяву!

— Видите ли, Леопольд Дамирович. Тут налицо правовой казус. Род Птолемеевых к некромантам не относится, поэтому никаких родовых техник я вам предоставить не могу. Что же до рода Изюмовых, я, как вам давно известно, вышел из него и не имею права претендовать на прилюдное использование наработок князя. Ими в настоящее время владеют моя мачеха Глафира Анатольевна и мой младший брат Емельян. И мне бы не хотелось ущемлять их права по столь незначительному поводу.

— Государственный экзамен вы называете незначительным поводом? — тут же взвился Брунов, и на кафедре ощутимо полезла вверх температура воздуха. — Вы проявляете неуважение к собравшимся здесь ради вашей прихоти!

— Вы называете прихотью собственное желание подтвердить мой уровень знаний? — как можно более невинно осведомился я. — Всё, что здесь происходит, результат вашей инициативы. Я всего лишь выразил согласие на участие в данном мероприятии. Опять же, в какой из ваших должностных инструкций указано, что вы имеет право требовать от студентов демонстрации или же передачи вам сведений, являющихся достоянием их рода? — я повернулся к бородачу и рыжему. — Господа, рассудите нас, пожалуйста. Я лично не чувствую в себе права пользоваться чужой интеллектуальной собственностью подобным образом. И тот факт, что мой отец мертв, мало что меняет для моего брата, из которого по всем признакам должен вырасти весьма сильный некромант. Отцовские разработки — наследие моего младшего родственника, на которое я не имею права претендовать.

— Родовые ритуалы и техники на экзамене могут быть продемонстрированы исключительно по желанию самого экзаменующегося.

— А если желания нет, — подхватил рыжий, — то не может даже идти речи о снижении балла из-за этого момента.

— Надо же, насколько вы потрясающе разбираетесь в вопросах права, когда речь заходит о работе настоящего некроманта, вашего покойного отца! — не сдержался Брунов.

— Вы считаете это недостатком? А я предусмотрительностью, — парировал я попытку грубого наезда со стороны завкафедрой. — И в целом, если ко мне больше нет вопросов, я бы хотел услышать финальную оценку и убедиться, что она проставлена в ведомости.

Некроманты еще некоторое время вяло пободались между собой, после чего моя законная пятерка была проставлена в электронный журнал и заверена тремя подписями. Ну всё, теперь Минделя не отстранят от преподавания! Я сделал для друга всё, что только мог.

Остаток вечера прошел в состоянии полудремы. Я вяло выслушал радостные поздравления вернувшегося из медицинского института Эраста, кое-как отбрехался от предложения устроить по этому поводу праздничный ужин и, сославшись на сильную усталость, наконец-то задремал, да и проспал так до утра следующего дня.

Проснувшись и обнаружив себя во вполне удовлетворительном состоянии, я тем не менее решил обойтись сегодня без большой уличной тренировки. Предельно аккуратно размялся прямо в комнате, поделав стандартный комплекс упражнений на разогрев, этим и ограничился. Принял душ, переоделся, да и отправился на практикум для второго курса. Мне нравилось то, с каким темпом я наверстывал имеющееся отставание, и это порождало во мне надежду, что на первой сессии я магию воздуха точно не завалю.

Со второкурсниками-воздушниками я в целом уже был на дружеской ноге. Добросвет ко мне больше не цеплялся, уяснив, что я не претендую на повышенное внимание к себе со стороны Вилюкиной, а троица Кутайсова предпочитала в открытую меня не задирать, памятуя, что ответ может оказаться предельно асимметричным и обидным для самолюбия.

Однако в этот раз что-то пошло не так с самого начала урока. Агнесса Игнатьевна бросала в мою сторону полные смятения взгляды и показательно забывала комментировать мои усилия по одновременному удержанию в воздухе двух разновеликих платформ. Остальным-то всем хоть по полслова, да сказала. Всем, кроме меня. Что это с ней? Ревность из-за сданного мною экзамена по другой дисциплине? Странно, я считал её куда более здравомыслящей женщиной.

И вот уже в самом конце пары Вилюкина вдруг поравнялась со мной и попросила: