— Не особо, — выдыхает он через мгновение.
— Ни спокойных утренних посиделок? Ни прогулок по лесу, чтобы побыть одному?
Он почти улыбается. Почти.
— Не с тех пор, как я взял командование на себя.
Я киваю, давая этой фразе повиснуть между нами.
— Звучит выматывающе.
— Так и есть, — отвечает он без колебаний. — Но это был мой выбор.
— А если бы не твой?
Тэйн снова смотрит на меня, медленнее, будто решает, стоит ли отвечать.
— Тогда командование досталось бы кому-то другому. И царству от этого стало бы только хуже.
Либо он слишком высокого мнения о себе, либо просто говорит чистую правду.
Следующая тишина не пустая. В ней что-то осмысленное, будто между нами проскользнуло нечто невысказанное.
Впереди открываются внешние поля. Трава ещё блестит от росы, а на краю каменного тренировочного круга ждёт Вален: посох в руке, плащ слегка колышется на ветру.
Тэйн замедляет шаг, когда мы подходим к концу тропы.
— Вален ждёт тебя, — говорит он. — Здесь всё начинается.
Киваю, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.
— Дальше ты сама, — добавляет он. А потом, чуть тише, с едва заметной ноткой сожаления: — И, если быть откровенным… иногда я всё же скучаю по тишине.
Он разворачивается и уходит, его широкая фигура постепенно растворяется в коридорах форпоста.
Я смотрю ему вслед.
А потом поворачиваюсь не просто к тренировочному кругу и Валену, а к тому, что вот-вот изменится. К той части себя, что больше не принадлежит прежней девушке из деревни. К той, которую я ещё не до конца понимаю.
На мне тренировочная туника: мягкая, прочная ткань с усиленными швами на плечах и рукавах. У Лиры такая же. Я вспоминаю её улыбку, когда она этим утром шнуровала сапоги и говорила, что идёт на отработку движений после завтрака. Баланс, координация, пока без излишеств.
Теперь она где-то на другом конце форпоста. А я здесь. И чувствую себя такой далёкой от неё… и от дома.
Здесь движется только ветер, перекатываясь по открытому полю. Мы достаточно далеко, чтобы обычные звуки форпоста, такие как звон металла, голоса, далёкое рычание драконов, растворились в тишине. Вален вчера сказал, что это мера предосторожности. На случай, если что-то пойдёт не так.
Не знаю, должно ли это внушать спокойствие или тревогу. В любом случае, не утешает.
Поле простирается во все стороны, ограниченное плотной полосой деревьев, что тянутся к восточным утёсам. За ними земля спускается вниз, в дикую, нетронутую местность, где туман цепляется за долины, а реки глубоко прорезают камень.
Место, где сила может развернуться во всю ширь и без последствий.
Ну что ж, начнём.
Вален стоит в нескольких шагах, руки скрещены на груди, взгляд пристальный, будто он ждёт, когда что-то внутри меня раскроется.
— Начни с малого, — произносит он. — Мне нужно понять, где лежат твои основы.
Я киваю, перекатывая в пальцах камешек. Он прохладный, шероховатый, с краями, сглаженными временем. Земля — стихия, которую я чувствую, как саму себя.