Я точу клинок, когда Лира плюхается рядом, выпуская театральный, тяжёлый вздох.
— Ну и звук, — замечаю я, не поднимая головы.
— Да, я сильно переживаю одну вещь.
— Мне стоит начинать беспокоиться? — я поднимаю взгляд.
Она наклоняется ближе, голос становится тихим, заговорщическим:
— Честно? Вы так пожираете друг друга глазами, что это уже выходит за рамки нормы.
Пауза.
— Мы снова делаем ставки, — она подмигивает.
Я едва не режу себе ладонь.
— Лира!
— Подумай сама. Вы смотрите друг на друга так, словно готовы сорвать одежду прямо на тренировочной площадке. Уже несколько дней, — она округляет глаза, искренне поражённая. — Что вас останавливает? Пожалуйста, скажи, что он хотя бы… знаешь… справляется. Столько военачальнеской энергии должно куда-то деваться.
— Он уходит каждый вечер. Возвращается только за полночь, — стону я, прижимая ладонь ко лбу.
— Что? — моргает Лира.
Я откладываю клинок в сторону.
— Ему приходится возвращаться в столицу. Заседания Совета. Нападения на границах усиливаются.
Она смотрит на меня ошарашенно:
— Подожди. Ты хочешь сказать, что единственная вещь, которая мешает вам броситься друг на друга, — это заседания?
Я делаю неопределённый жест рукой.
— Война. Обязанности. Стратегия. Пограничные атаки. Всё в этом духе.
Она выдаёт мне взгляд полного разочарования.
— Ладно, я подожду. Но будь уверена, что если вы не разберётесь с этим в ближайшее время, я вмешаюсь лично.
Последние дни проходят одинаково.
Тренировки до предела.
Тэйн уезжает.
Я киплю от бессилия.
И по кругу.
Я сижу на каменной кромке возле форпоста, разминаю плечи и стараюсь не думать о том, насколько отчаянно хочу остаться с ним наедине хотя бы на минуту.
Я чувствую его присутствие ещё до того, как поворачиваюсь. Когда оборачиваюсь — он уже рядом. Без усталости на лице. Без тени отвлечённости. Просто здесь. И раньше, чем обычно.
Он встречает мой взгляд и произносит всего три слова: