Утром опять пришли Лотик и Вьюшка. Галька сидел между каменными зубцами на верхнем ограждении бастиона. Отсюда видна была река, Китовый остров, а за ним — трубы и мачты севшего на сваи монитора. К мачтам все еще были привязаны березки.
Вьюшка была молчаливая и какая-то испуганная. Галька притянул ее к себе. Лотик тихо сказал:
— Галик… а можно мои тетки останутся в городе? — Он смотрел под ноги, вертел босой пяткой на каменной плите. Словно хотел высверлить лунку.
— А зачем тебе тетки? Ты же ушел от них.
— Ну, все равно… Они старые, куда они денутся? А ту бумагу… они ведь ее просто по глупости подписали… — Головастик нерешительно поднял глаза.
— Пусть остаются, — глядя на заречные луга, сказал Галька.
— Ладно… А школы не будет?
— Ребята не подписывали приговор, — сумрачно отозвался Галька. — Пусть остаются… и ходят в школу, если охота.
— А учить кто будет? — вздохнула Вьюшка.
Галька хмыкнул:
— Можно подумать, главная радость в школе — учителя…
Лотик сказал:
— А учитель Ламм не подписывал ту бумагу. Отказался.
— Ну?! — изумился Галька.
— Ага… Говорят, он ответил: город, который выгоняет своих детей, достоин всякого наказания. Это он по-латински сказал, я не помню точно…
— Правильно сказал, — буркнул Галька. — Видишь, значит, он тоже останется.
Лотик медленно покачал кудлатой большой головой.
— Нет. Ему некого будет учить. Ребята не захотят жить без родителей. Без них плохо, это я уж по себе знаю.
Они помолчали. Припекало солнце, и по зубцам прыгали воробьи. Заиграл горнист, у солдат начинались занятия.
— Им теперь и защищать-то некого будет, — как-то не по-настоящему хихикнул Лотик.
Галька неуверенно проговорил:
— Я думаю, ребята из нашего класса… и из твоего, Лотик… пусть остаются с родителями.
Вьюшка подпрыгнула:
— И еще пекарь Клаус, ладно? А то как мы без хлеба?
Пекарь Клаус был большой, толстый, добродушный. Зачем он подписал Галькино изгнание? Тоже не подумал? Без хлеба человеку нельзя. А без своего города, без родного дома можно?
Лотик осторожно проговорил:
— К тебе пастор Брюкк хотел прийти… Он тоже не подписывал…
— Ну и пусть остается в городе. Зачем приходить-то?
— Он не останется, он вчера ночью в церкви говорил, что всегда будет вместе со своими прихожанами…
«Ночью…» — подумал Галька. И представил, чтовчера вечером творилось в городе, когда фан Риген сообщил о решении Галиена Тукка!