Он не сообщил о смерти тестя. Он вообще ничего не стал говорить. Мылся, потом ел. Все молча. Только, когда уже тишина в квартире стала совсем невыносимой, сказал:
— Ма, я доверенность порвал. Не волнуйся. Не было ничего. Все обошлось.
— Тебе теперь когда на работу? — спросила мама.
— Не знаю, — Иван лег на диван и уставился в потолок. — Я ничего не знаю. Мне дали три дня отпуска. Сказали, что куда-то пошлют.
— Кто пошлет, куда? — удивилась мама.
— Не знаю. — Повторил Иван.
— Ты изменился, — сказала мама, — как-то постарел. Что у тебя случилось?
Иван улыбнулся и сел на диване.
— Да, в общем-то, ничего особенного, мам. — Просто устал на работе, да еще эти…
Он подумал, что надо как-то маме объяснить ее приключение с требованием выкупа — доверенностью. Он собрался с мыслями. Рассказывать о тесте, как о подонке и бандите в милицейских погонах, не надо. Вообще ничего не надо из того, чем он, Иван занимался последние три месяца. Но вот, раз его для мамы захватили какие-то бандиты, и ее вынудили подписать доверенность, значит, надо что-то наплести. Для этого всего лишь необходимо чуть пофантазировать, самую малость и не лезть в детали.
Схема событий у него в тот момент всплыла в мозгу внезапно и удивила и обрадовала своей простотой и стройностью.
— Какие-то гады вычислили нас, мам, а точнее тебя, что ты собственница жилья и дачи, и решили, захватив меня — тебя шантажировать. Оксана-то с ребенком уехали, а могли бы и их.
Мама кивнула, слушая внимательно. Очень внимательно, как-то слишком. Но Иван продолжал:
— Ну, я заметил слежку, и успел позвонить тестю, сообщил о подозрениях. Только и успел, потому что мне пистолетом пригрозили и заставили поехать на одну квартиру, я тебе адрес сказал, чтобы ты передала Степану Богдановичу. Мне удалось там освободится от веревки и починить телефон. Я думал, ты сообщишь ему, а он поймет, где я.
Мама подозрительно спокойно и внимательно слушала, не перебивая. Иван даже забеспокоился. Хоть бы тень сомнения в глазах.
— Ну вот, они нашли преступников и квартиру, где меня держали. А когда ты подписала доверенность, то проследили за ними и меня освободили. Вот.
Иван выдохнул. Он помолчал и добавил:
— Только Степан Богданович погиб в перестрелке.
Все равно мама обязательно узнает.
Мама ничего не сказала. Выслушав, встала и удалилась. Не поверила? Иван был уверен, что он все очень убедительно придумал. И все на своих местах. Почему она ничего сказала?
— Чай пить будешь? — спросила мама из кухни.
— Буду, — Иван к ней присоединился.
Мама накрыла на стол, разлила заваренный чай по чашкам и, прежде чем Иван отхлебнул глоток, сказала:
— Я знаю, что ты работаешь на милицию.
Иван остолбенел. Он не знал, что возразить и вообще как реагировать. Врать матери он больше не мог. Сказать правду — тоже.
Она точно сказала не «в милиции» а «на милицию»! Значит, она знала, что он секретный агент. С огромным трудом Иван унял внезапно возникшую дрожь. Собравшись, он спросил:
— Что ты еще знаешь?
— Этого достаточно, — улыбнулась мама.
— И давно тебе это стало известно?
— Нет, — она снова чуть чуть улыбнулась и Иван позавидовал ее выдержке. — Степан Богданович сообщил. Не хочешь помянуть убиенного раба Божия?