Иван пошел к водительской, за ним метнулась Люся.
— Вань! Смотри!
— Чего?
— Ничего, — Люся зашипела ему в ухо, — Мы там шаманили! Ты помнишь? Это тот самый!
— И чего?
— Он меня узнает! — продолжала шипеть Шкребко. — А у тебя куда? — Она выдернула из пальцев Ивана карту. — О! Классный вызов! Давай махнемся. Там рядом офис пейджинговой компании, я заодно оформлю договор.
— А как же?.. — не понял Иван.
— Не парься, тебя не узнают, ты в гриме был. Если этот козел выпил, наври ему чего-нибудь, сообразишь по ходу. По любому, он сам дурак. — Она почувствовала сомнения Ивана и прижала его всем телом к стене, — Ванька! Завтра поедем ко мне, понял! И никаких нет.
— Хорошо, — Иван забрал ее карточку. — Только ты сама позвони диспетчеру, чтобы сменили бригады. Ладно?
— Конечно, Ваня! — чмокнув его в щеку, Люся помчалась за водителем Соколовым.
Беляков стоял рядом с рафиком и ждал Ивана. Он не знал, что им дали вызов, и вышел по приглашению на разговор.
— Поехали, — сказал Иван, — по пути расскажу кое — что.
— Что случилось?
— Меня сегодня слишком много называли дураком, — ответил Иван, — может я правда — дурак?
Беляков усмехнулся, пожав плечами.
— Как сказал Иннокентий Смоктуновский в фильме «Девять дней одного года»: Дурак, понявший, что он дурак — уже не дурак!». Так что… ты не безнадежен!
Глава тринадцатая,
в которой Иван проводит раскодирование ранее закодированного, Люся Шкребко оказывается в НИИ СП им. СКлифосовского, а Сашка Линдер показывает заведующему прием Ван — Дамма…
Иван рассказал Белякову о предупреждении Линдера. Тот думал, молчал, наконец, ответил:
— Ничего в голову не идет, кроме одного, немедленно доложить Москвичову. Значит, Сашка от смежной конторы? — добавил он.
— Ты можешь? — с надеждой спросил Иван, — я тебе карту таксофона дам, а сам пока схожу на вызов.
— У меня своя есть, — ответил Беляков.
— А как он узнает так быстро? Я чего-то не понимаю.
— На Петровке тридцать восемь работает круглосуточный диспетчерский центр. У полковника рация есть. Если ему передадут сигнал «SOS», он примет меры. — Объяснил Беляков.
— Может не стоит именно «SOS»? — усомнился Иван. — Зачем горячку пороть? Доложи ему, что такая вот ситуация, что я до утра додежурю и жду приказа, что делать дальше. А?
— Сколько ты пробудешь на вызове? — спросил Беляков, — Примерно.
— Да я тебе точно скажу, бригаду сдавать в десять, сейчас восемь пятнадцать, вот час точно пробуду. — Объяснил Иван. — Я не знаю, что я там буду делать все это время, но отзваниваться мне не нужно. Это последний вызов за твою смену. Ты хочешь отъехать?
— Не знаю, если телефон работающий рядом с домом есть, но может, придется поискать.
Рафик замер у подъезда. Люся не ошиблась, они действительно были у пьяницы по этому адресу. Зачем он вызвал? А если он уже выпил?
— Знаешь, я точно там буду час, и, может быть, больше, — сообщил Иван. Он взял в мешке флакон с глюкозой и систему с капельницей. — Во! — он подумал и схватил сумки ЭКП и Амбу[30], — вот теперь все, что мне нужно.
Лифта в доме нет, и Иван взмок, навьюченный как верблюд, поднимаясь по лестнице.
[30] ЭКП — электрокардиопередатчик, прибор позволявший в 80-е начале 90-х передавать ЭКГ на «кардиопульт», где врач расшифровывал кардиограмму и диктовал заключение фельдшеру, Амбу — дыхательный мешок для вентиляции легких.