— Если будут звонить на квартиру, никогда не берите трубку с первого звонка. Выжидайте. Если будет два звонка и перезвон — берите. Значит, либо я звоню, либо от меня.
Зачем нужна такая конспирация, Иван не спросил, просто принял информацию. Запомнил и был готов выполнять, если бы кто-нибудь звонил вообще. Он уже привык, что телефон обычно молчит. Потому что появлялся Иван в квартире или утром между девятью — десятью утра или поздно вечером, около двенадцати, чтобы выехать на работу с этого адреса.
Разговор про телефон Иван вспомнил, как пример дисциплины в конспирации. Он не имел права оставлять предметы типа дубликатов ключей или свою спецтехнику без присмотра. Недопустимая оплошность! Как и схватить трубку телефона после первого же звонка. Чем это опасно? Тем, что позвонить может чужой или враг, чтобы убедиться, что Иван дома. Элементарное правило безопасности.
После разговора с Беляковым Иван рванул на подстанцию. Он понимал, что если к нему в шкафчик уже залезали, и нашли копии ключей от стерилизационной и кабинета заведующего, то это стопроцентный провал. А если еще нет, то есть шанс успеть их выкинуть. Зачем он едет по легенде? Правильно — забрать халат в стирку.
В раздевалке Иван внимательно осмотрел замочек одежного ящика, вроде бы без повреждений. Гвоздем его не открыть, конечно, но можно вообще не открывать замок. Достаточно выдвинуть шкафчик в проход и стамеской снять заднюю стенку. Пользуясь тем, что в раздевалке никого, Иван внимательно осмотрел и заднюю стенку шкафчика — ничто не указывало, на вскрытие. Он успокоился. Достав из халата ключи, Иван осмотрелся, куда бы их засунуть? Увидав на стеллаже с разным старым хламом большой брезентовый мешок с противочумным костюмом, он немного распустил завязки и, просунув руку, всунул ключи в раструб резиновых сапог.
— Вот там им будет очень хорошо.
Свернув халат кульком, Иван пошел на выход.
Навстречу ему в коридор перед диспетчерской ввалились разом Сидорчук, Плехов и Бушмелева. Они довольно шумно о чем-то говорили и хохотали. Иван невольно улыбнулся. Время семь вечера, пересменок, сейчас их фельдшера открывают ночные бригады, а у врачей появляется небольшая передышка в полчаса. Из шумной беседы врачей Иван понял, что они обсуждают дурость человеческую и наиболее идиотские ситуации, в которые люди сами себя загоняют и друг друга. Ему стало интересно послушать и, сжимая в руках свернутый халат, Иван пошел следом за врачами в кухню.
— Чего не отдыхается, Иван? — окликнула его Ирина Бушмелева. — Одолела тоска по ностальгии?
— Я за халатом приехал, забыл утром взять, уже надо стирать.
— Мать у тебя — чистюля! — нетрезвым голосом персонажа Олега Ефремова из фильма «Ширли — мыри» произнес Леша Плехов.
— Пойдем, чайку попьем! — пригласил Сидорчук. — Давно я тебя не видел.
Иван не стал сопротивляться, а доктор продолжал рассказ:
— Ну, так их на одних носилках и повезли. Внизу сука — дог, а мужик с застрявшим членом — на ней сверху.
Однако эта байка старая и врачи даже не усмехнулись, а Сидорчук продолжал:
— А про енота слышали?
— А что енот? — спросила Бушмелева, выкладывая булочки на стол. — Енотов я люблю, они смешные.
— Сидят рыбачки на берегу, пьют водку. К ним выходит енот. Один дает ему сосиску. Енот ее помыл в реке и съел. Другой рыбак говорит: — Это енот — полоскун! А третий штаны расстегивает, достает агрегат и, протягивая еноту, говорит: — Ну, на, поласкай! И все… остался с огрызком вместо пиписьки. Енот откусил и понес к реке мыть.
— Вранье, — засомневалась Бушмелева. — Кто это возил? Он бы кровью истек от разрыва пещеристых тел. Там кровь не сворачивается!
— Не вранье! — возразил Плехов, — кто моет свое хозяйство перед рыбалкой? Я верю… агрегат был грязный! А енот — молодец, немытое — не ест!
Иван отсмеялся, и припомнил историю, рассказанную хирургом Бельченко про трех дружков в бане. Он сразу предупредил, что за достоверность истории не ручается, но ему рассказал тот самый хирург, что мужика спасал.
Врачи выслушали, поухмылялись, а Сидорчук сообщил:
— Это чистая правда, дело было в восемьдесят третьем, я возил этого бедолагу. Значит, он выжил?
— Вот когда ты узнаёшь отдаленный результат, Андрей! — сказала Бушмелева. — Так приходит мировая слава! Случайно, на кухне… спустя десять лет.
— Сик транзит глория мундей! — изрек Плехов. — Это латынь.
— Да мы поняли, ты сказал вообще без акцента, как римский император. — Сидорчук заварил чай в большой кружке.
Иван наслаждался их обществом и болтовней. Медики расслабляются. Эти ни к чему не обязывающие разговоры выполняли главную задачу, снимали накопившуюся за день усталость.
— Я хочу вам выразить большую благодарность от коллектива, Иван. — Объявил Сидорчук.
— За что? — не понял Иван.
— За Бакирову. С тех пор, как вы попали ей в вену, она стала намного реже вызывать. Ждет теперь ваших смен. Я слышал, как она звонила диспетчеру и просила продиктовать ваш график.