— Это опасно?
— Вы очень впечатлительный, — объяснила Люся.
— Это точно, — добавила женщина, оправляя халат и поворачиваясь на кровати лицом к медикам. — Познакомьтесь, это мой зять — Атаров Виктор Иванович.
Иван «включил» память. Виктор Атаров — советник президента. Что-то он слишком нервный для советника. Такой насоветует!
— С детства боюсь уколов! — признался Атаров.
— Так ведь не вам же, — улыбнулась Люся, и Атаров от ее улыбки передернулся.
— А вы не хотите сделать операцию? — весьма бесцеремонно обратился он к Люсе. — Нельзя же так.
— Хочу, — спокойно ответила Шкребко. — Вы — пластический хирург?
Чего стоило вспыльчивой Люсе это спокойствие? Но она умела справляться с эмоциями, если собеседник вовремя прекращал проявлять внимание к ее внешности.
— Нет, — Атаров завозился на полу, пытаясь встать. Иван ему помог. — Я сейчас позвоню директору «Института красоты» Эмме Вещиковой, она вам все сделает в лучшем виде. Я договорюсь.
Люся молчала. Сперанская в разговор не вмешивалась. Она прислушивалась к ощущениям в организме. Иван снял манжету с руки Атарова, который, присев на банкетку, снова принялся давить на кнопки телефона.
Пока Иван проверял, как снижается давление у тещи советника Президента, тот дозвонился до Вещиковой.
— Эмма Михайловна?! Да, Атаров говорит! Приветствую! Нет, у меня все отлично. Эммочка! Вы можете помочь одной девочке? Что с ней? Нет не травма, не дэтэпе, нет. — Он повернулся к Люсе — Это у вас с рождения? — Люся кивнула. — Эммочка, у нее с рождения такое личико. Не описать, ну сама увидишь. Там все. Уши, зубы, нос… — он снова прикрыл микрофон ладонью, — Как ваша фамилия? Она вас запишет на прием, приедете, скажете от меня.
Люся назвала себя.
— Пиши! Шкребко Людмила Михайловна, Сколько вам? — обернулся он к Люсе, — да, двадцать четыре года. Она на «скорой» работает. Помогите ей, как медики медику!
Несколько минут он слушал что-то из трубки. Потом сказал:
— Я понял, подождите. — Положив трубку рядом с аппаратом, он строго посмотрел на Люсю, так, будто она его обманула. — Почему вы не сказали, что уже были у них?
— Вы не спрашивали.
— И что вам там сказали?
— Меня смотрел хирург Рудин, он объявил, что нужно десять тысяч долларов для коррекции ушей и пятьдесят для лица. Еще он объяснил, что в Америке подобные операции стоят в пять раз дороже. У меня таких денег нет. — Люся отвечала спокойно, но Иван по ее голосу почувствовал, что она готова разреветься.
— Виктор, девочке надо помочь! — потребовала Сперанская.
— А я что делаю!? — огрызнулся Атаров.
Он снова взял трубку.
— Эмма! Шкребко консультировал какой-то Рудин, объявил ей шестьдесят тысяч. Он издевается? Надо сделать скидку. А, ты видишь ее фотографии? Что скажешь? — он выслушал вердикт директора «Института красоты» и, попрощавшись, положил трубку. — Людмила, вы завтра поезжайте на Новый Арбат, там секретарю назовете свою фамилию, вас еще раз осмотрят и скажут окончательную сумму. Уверен, что она будет намного меньше суммы, объявленной профессором Рудиным.
Люся уже успокоилась. Она не бросилась на шею Атарову, как тот возможно и ожидал.
— Спасибо, — ответила она. — Я сделаю точно так, как вы сказали. — Она обернулась к Ивану. — Ну, как давление?
— Снижается, уже сто сорок на восемьдесят.
Сперанская подтвердила:
— Головная боль проходит. Спасибо, ребятки!
Атаров ушел, а медики посидели с женщиной еще с полчаса. Иван попытался разговорить ее.