— Ну, доложи, как приступил к заданию?
— Первую задачу выполнил, — отрапортовал Иван, — проблем не возникло.
— Так таки и не возникло? — прищурился Москвичов. — И ушел без проблем?
— Совсем без проблем, даже как бы со свистом, — усмехнулся Иван, — заведующая почему-то решила, что я подменил ампулу морфина. Я… — Иван хотел сказать, что он подумал даже, будто всю эту ситуацию придумал Москвичов, но вовремя себя одернул.
— Что, ты? — полковник отпил коктейль.
— Нет, ничего, так, я ничего не подменял, и если бы не было необходимости перевестись, я был бы в шоке. А так, возникло ощущение, будто все неслучайно.
— И ты решил, что это я тебе «помог»?
— Да, была такая мысль, — признал Иван. — Но, потом я решил, что вы не настолько всемогущи, чтобы принудить людей разыграть такой спектакль. Или я не прав?
Москвичов молчал. Он ждал, пока официант поставит перед Иваном заказанный кофе.
— Нет, Иван. Я не вмешивался в процесс перевода. Ты должен понимать, что подобное вмешательство с моей стороны это угроза твоего раскрытия, как агента. Я никогда не пойду на подобные меры. Все происшедшее — лишь стечение обстоятельств. Твое персональное везение.
— Артем Викторович, я бы не сказал, что оно счастливое, если бы не было так нужно срочно переводиться. Представьте, как бы я отреагировал, случись такое просто без предпосылок? Это стресс, однозначно.
Иван вспомнил свою позорную реакцию в кабинете заведующей, и видимо, что-то такое отразилось на его лице, потому что полковник одобрительно произнес:
— Но ты его хорошо перенес. Дай бог, чтобы на этом полоса твоего везения не закончилась. Теперь расскажи мне.
— Что рассказать? — не понял Иван.
— Неужели, нечего?
— Я не знаю. Со мной никто ни о чем таком не говорил.
— И не будут говорить, во всяком случае, сейчас. Тебя проверят и перепроверят, прежде чем что-нибудь объяснят или предложат. Расскажи мне о впечатлении, которое произвели на тебя люди. Попробуй дать им характеристику. Свое впечатление.
— Мне понравилась общая атмосфера на подстанции. — начал Иван. — Я двое суток работал с врачами, они очень спокойные.
— Мужчины? — уточнил Москвичов.
— Да.
— А кого на подстанции вообще больше, мужчин или женщин?
Иван поперхнулся кофе.
— Я не знаю. Не считал.
— А почему? Разве список сотрудников недоступен?
— На стенке висит, график.
— Ну, и что тебе мешало поинтересоваться? Это важная характеристика. А ты можешь уже составить некоторую картину? Средний возраст, отношение врачей и фельдшеров, мужчин и женщин? — полковник не ждал ответа, он знал, что на эти вопросы Иван ответит отрицательно, — Я тебе скажу: мужчин на подстанции шестьдесят семь человек — это выездных линейных, специалистов, трое в администрации. Из них двадцать семь врачей, остальные фельдшера. Сорок три женщины, из них пятнадцать врачей, двадцать восемь фельдшеров. Средний возраст среди врачей тридцать восемь лет, что, в общем, по всей московской скорой старше среднего возраста — тридцать два года. — Полковник не сверялся с записями, а цитировал сводку по памяти, — а это значит, что заведующий бережет кадры. Кстати, из ста десяти выездных сотрудников восемьдесят восемь работают на этой подстанции дольше десяти лет. То есть пришли еще в 80–х. А о чем говорит такой старый коллектив?
Иван пожал плечами.
— О том, что эти люди отобраны. — Ответил на свой же вопрос Москвичов.
— В каком смысле, отобраны? Для чего?
— В смысле, что они давно сработались, доверяют друг другу, и создали для себя максимально комфортную среду. В таких вот спаянных командах очень легко возникают преступные сообщества. Особенно в современных обстоятельствах, когда разрушены привычные моральные ценности и нет страха перед законом.