Добро пожаловать на Марс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Проблем с припасами перед Дольфом не стояло. У него не было денег на покупку, да и места в его корабле едва хватило бы на несколько порций еды, воды и кислорода-особенно кислорода. Обычно он продавался в тяжелых стальных баллонах, которые, к ому же, дорого стоили. Но Дольф решил обойтись кислородом из 22-литровых кислородных подушек, продававшихся в аптеках в качестве лекарства для астматиков, страдающих от смога. Для Дольфа это тоже было ужасно дорого, но он не мог ни к кому обратиться за помощью, если хотел сохранить все предприятие в тайне.

У него не было никакого решения проблем космических лучей и солнечного ветра, кроме малого срока полета. Динозавры, имеющие деньги и власть, могли бы все это решить, но у Дольфа, при его бедности, была в распоряжении лишь скорость его корабля и маневренность. Антигравитационный двигатель сделал все это возможным, иначе весь полет был бы лишь ночным сновидением.

Новая установка, строго говоря, была не больше предыдущего макета — и была смонтирована на такой же плате. Все компоненты были на транзисторах, кроме мощной радиолампы 6BQ5, плата была закреплена на тяжелом столе, а тот, в свою очередь, крепился к полу и одной стенке ящика, а под столом стоял ряд никелево-кадмиевых батарей, купленных на всякий случай. Маленький тяжелый торус, являвшийся источником поля, был установлен точно в геометрическом центре ящика на карданной подвеске от военно-морского гироскопического компаса.

Припасы были готовы, домик на дереве герметизирован, установка смонтирована и готова к работа, курс рассчитан. Больше не было никаких причин оттягивать неизбежное. Даже расчетное время полета было подогнано так, чтобы он долго не продлился. Наступал четырехдневный уик-энд, и, чтобы скрыть свои частые помещения магазина, хотя он и маскировал их, Дольф пустил слух, что собирается отправиться в уединенный туристический поход, который может продолжиться на пару дней после конца праздника. Так как он заранее заработал в школе лишний отгул, то его план не привлек ничьего внимания.

Конечно, Наннет может кое-что заподозрить, когда увидит, что домик на дереве исчез, но Дольф рассчитывал, что она сдержит свою клятву молчать. Что же касается взрослых, то, чтобы они ни подумали, Дольф был уверен, что их предположения будут далеки от истины. Вероятно, им потребуется пара дней, чтобы обратить внимание, что на дереве нет домика-ящика, и столь же вероятно, что они станут предполагать, что Дольф просто разобрал его и перенес куда-нибудь в другое место.

Его отчим несомненно скажет:

— В конце концов, не улетел же он по воздуху, а?

Так что все должно быть в порядке. В конце ночи четверга Дольф поднял ящик со старого дерева без всяких последствий, не считая осыпавшихся груш и лая перепуганного кокер-спаниеля.

И ровно в 22.07 по Звездному Времени, как и требовали расчеты, упаковочный ящик бесшумно превратился в космический корабль и исчез вместе с Дольфом и всем остальным.

2. Море потоков

Нет счета статьям об орбитальных полетах в популярной прессе, написанных репортерами, которые саму идею космических полетов называли не иначе, как «безумные сочинения Бака Роджерса» даже после полета первого искусственного спутника Земли, но они подготовили Дольфа к виду гигантского космического пространства.

Дольф ожидал, что почувствует одиночество. Даже самое поверхностное представление о расстояниях между планетами предупреждало, что вечная космическая ночь громадна свыше всякого понимания. Когда идея о полете на Марс впервые пришла Дольфу в голову, одной из его первых мыслей было осознание, что плавание Колумба в хрупкой скорлупке напоминает плавание кораблика, пускаемого детьми в луже, по сравнению со смелостью пуститься в плавание к Марсу в упаковочном ящике. Сама Земля казалась едва ли достаточно большим кораблем, чтобы отвадиться пересечь на ней расстояние хотя бы до вечно безжизненной Луны. Звезды являлись солнцами, но планеты были незаметными пятнышками, купающимися в их вечном свете.

А само космическое пространство действительно походило на море, находящееся в постоянном движении летящих частиц и энергий в каждом миллиметре его непостижимого объема. Шокировало уже одно лишь наблюдение, как Земля превращается в еще одну точку света, теряющуюся среди мириадов других — поскольку, во время полета к Марсу, Земля быстро исчезла на фоне сверкающего Млечного Пути.

Уже через час вне атмосферы, проведя первую проверку стенок ящика и его курса, Дольф мрачно понял, что если сейчас повернет назад, то и тогда будет большая удача, если он вернется домой живым и здоровым — и лучше бы выкинуть из головы безумную идею добраться до Марса. Только удачей можно объяснить то, что он до сих пор жив. За стенками ящика, невидимый и неощутимый, бушевал шторм космических течений, продолжающийся четырнадцать миллиардов лет, — если у него вообще было когда-то начало, — и будет он бушевать еще четырнадцать миллиардов, а, может, и вечно. Солнечный и звездный свет ярко освещал пропитанный силиконом корпус его абсурдного корабля, постепенно, молекула за молекулой, разрушая его. Солнечный ветер — поток субатомных частиц, вылетающих из солнечной атмосферы, пронизывал миниатюрный кораблик. Равно как и потоки космических лучей от бесчисленных звезд. Космические лучи, состоящие из элементарных частиц, летели почти что со скоростью частиц, разогнанных в синхрофазотронах, били по ящику, постепенно сдирая с него защитный слой. То же проделывали и микрометеориты размеров с песчинки.

Дольф знал об этом заранее и пытался принять все возможные меры. Для полета он выбрал период спокойного Солнца в цикле пульсаций, когда не ожидалось никаких вспышек (хотя никто не мог гарантировать, что их и в самом деле не будет). Против радиации он рассчитывал, главным образом, на скорость. Чем быстрее будет лететь его кораблик, тем меньшую дозу облучения схватит его пассажир. Что касается метеоритов, то они были относительно редки за пределами земной гравитации, а собственное тяготение его кораблика было слишком мало, чтобы притягивать их. Насчет кислорода Дольф не беспокоился. Кислородные подушки из аптеки были снабжены масками, которые можно было быстро надеть, если уровень воздуха в корабле упадет ниже допустимого уровня. А от понижения давления было лишь одно средство — скорость.

Все это казалось, по крайней мере, возможным, хотя и не очень разумным, в безопасном гараже весной в Айове. В бушующем же море потоков, каким на самом деле являлось «пустое» пространство, это выглядело совсем по-другому и представлялось теперь Дольфу неминуемой гибелью.

Но он не собирался возвращаться теперь, с полпути, хотя бы потому, что обратный путь был не менее опасен. Он не собирался умирать, но и не хотел бесславно завершить свой проект. Может, он и допустил какую-нибудь ошибку, которая убьет его. Но он уже летел в космосе и намеревался продолжать свой путь.

Дольф попытался отвлечься от слепой враждебности вселенной снаружи, и сконцентрировался на механике полета, тем более, что больше ему нечего было делать. Сам полет был гениален в своей простоте, благодаря фундаментальному характеру открытия Дольфа, которое вообще сделало его возможным. Он открыл, что тяготение не только тяготение, не только структурное состояние пространства, как постулировал Эйнштейн, но одновременно и является частью общего поля, включающего в себя электричество, магнетизм и другие воздействия (что Эйнштейн так и не сумел доказать), следовательно, тяготение полярно по своей сути, а именно — имеет отрицательный и положительный полюса.

Учитывая это, достаточно одного очень слабого векторного толчка, чтобы обратить его и выбросить Дольфа и домик на дереве далеко от Земли. А, вылетев за пределы земной атмосферы, можно было добавить ускорение и полететь в пространстве по прямой со скоростью около тысячи миль в секунду.

Этот полет совершенно не походил на полеты ракет с мыса Кеннеди, которые, тратя громадные средства и энергию, боролись с земным тяготением. Дольфу не составляло труда увеличивать скорость, как ему будет угодно. Первоначально он вылетел с Земли, используя центростремительную скорость вращения планеты. Но в космосе он мог наращивать скорость, используя уже тяготение самого Солнца.

Управлять скоростью было. Конечно, не так легко, но, вылетев за пределы гравитационного поля Земли, он направил вектор движения к Марсу, чтобы красная планета само притягивала его корабль.

К середине второго дня, проведенного в космосе, Дольф проделал уже больше половины пути и стал тормозить, используя для этого тяготение оставшейся далеко позади Земли.

Все шло по расчетам. Воздух в ящике к этому времени уже начинал становиться разреженным, с избытком углекислоты, и Дольфа начинало знобить. Кроме того, он чувствовал небольшой жар, но надеялся, что это результат бессонной ночи. Но если странная лихорадка началась из-за высокой радиации, то Дольф ничего не мог с этим поделать. Ему пока что везло — хотя он старался не думать об этом, — что он вообще еще жив.

И теперь приближение к Марсу начало, наконец, приносить первые плоды. Красная искорка становилась все больше — больше не по размерам, а по яркости. Отсюда расчет полета становился еще более простым. Он должен был падать, как яблоко Ньютона, до тех пор, пока не наступит пора тормозить и превратить падение в планирование оторвавшегося листа.

Но это еще не означало, что можно допустить в чем-либо небрежность. Дольф должен был благополучно приземлиться на Марсе. Он должен был прожить там, по меньшей мере, час, а потом вернуться домой с доказательствами. Иначе не стоило рисковать собственной жизнью, а также судьбой своего открытия.

Огрызком карандаша он набросал вычисления на стенке ящика. Марс становился все ярче. А в ящике было все холоднее.

К «утру», — хотя он не имел возможности уснуть, — стало совсем душно, и Дольфу пришлось надеть кислородную маску, проглотив при этом кусок еды и пару глотков воды. В маске ему показалось тоже душно, хотя Дольф понимал, что это просто иллюзия. Освещение в ящике, поступающее через иллюминатор в стенке, становилось оранжевым, из-за отражения поверхности Марса.

Теперь нужно внимательно глядеть вниз. Дольф провел последние быстрые замеры и подплыл к иллюминатору. Он уже немного привык к невесомости, так что даже не ударился в стекло носом.

Видимость была не очень хорошей. Микрометеориты уже успели поцарапать стекло, а яркий свет слепил, особенно после стольких часов, проведенных в космической темноте. Но Дольф постепенно привык к этому.

И до него медленно начало доходить, что он видит… каналы! Они не распадались на отдельные фрагменты, а становились все более четкими по мере спуска. Дольф глубоко вздохнул.