Мы возвращаемся в Нью-Йорк – город, который отныне не дает нам никакой уверенности в завтрашнем дне. Между нами с Хеймсон пробегает некий холодок после случая в библиотеке, тепло куда-то исчезает.
Мы оба на нервах из-за неизвестности. Как отреагируют семьи, что теперь будет с моим браком, какое решение примет мой отец, как будут выглядеть наши отношения после того, как мы переживем этот период? Меня опутывают веревки тягостного настоящего.
Бесит, что между нами с Катриной теперь дерьмо. Я не обижаюсь, не злюсь на нее. И в то же время нихера не понимаю, почему нам не удается сблизиться после недопонимания. На душе неспокойно. Я жажду раскопать историю с Алексом до конца. Точно ли это был несчастный случай? Может Катрина о чем-то знает и просто боится сказать?
– Ты вернешься домой. – Отвечаю я, когда Хеймсон спрашивает, куда мы едем.
– Демиен, но я…
Ее резкий тон вызывает раздражение.
– Я сказал, что отвезу тебя домой. И точка.
– Зачем ты тогда врал про то, что не злишься на меня? Я думала, мы вместе.
– Остановись, – хватаю Катрину, когда она тянется к ручке двери, пока мы стоим на заправке. – Да, мне не дают покоя твои слова. Они навели меня на некоторые размышления, и теперь я хочу их проверить.
Хеймсон нервно вздыхает.
– На мою голову сейчас свалится столько проблем, что мне придется их разгребать. И все, чего я хочу поддержки, а не новых препятствий.
– Неудивительно. Я так и знала, что ты пожалеешь о своем выборе… Тогда проще расстаться. Да, Каррас?
Я крепче сжимаю руль автомобиля и давлю на газ, выезжая с заправки. Почему сразу расстаться? К чему так обрубать концы при первых же трудностях? Почему она все время хочет сбежать?
– Нет, Хеймсон. Все, чего я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Ты что-то знаешь про Алекса?
Она мотает головой. Нет.
– То, что между нами холод… Он не значит, что я разлюбил тебя. Мне сейчас тяжело, а ты добавляешь новых загадок. Как я должен реагировать, Катрина?
– Прости. Но, как я должна поддерживать тебя? Ты моментально отстранился после того раза.
Отстранился. Мне нужно разобраться сначала с собой, потому что в таком настрое я никому и ничего не могу дать. Она хочет моего внимания. А я… Блять, я просто хочу успокоиться. Меня не спас даже тот вечер, когда я всю ночь напролет колотил грушу в зале, в хлам убивая свои костяшки. Тогда мне пришлось остаться спать на диване возле камина.
Алекс. Алекс. Алекс.
С момента смерти брата я не верил в ту чушь, которую говорил мне отец. Уж кто-кто, а Алекс был первоклассным гонщиком. Трассы – его страсть. Я не верю в то, что произошел какой-то дурацкий несчастный случай. Брат всегда был осторожен за рулем и предельно внимателен.
– Знаешь, о чем я думал все эти дни, Хеймсон? – я не смотрю на нее, а слежу за дорогой. – Никакого несчастного случая не было. Алекса убили. И тут ты заявляешь мне эти фразы. Скажи честно. Ты. Знаешь. О чем-то?
Ситуация накаляется до предела. Меня кидает в жар только от одной мысли, что Катрина могла что-то сделать. Какой мотив? Зачем ей убивать моего брата и как-то подставлять? Ради сестры? Чушь, она не могла! Я прогоняю ужасные мысли подальше, но они снова и снова настигают меня. Ебаные догонялки!
– Ты серьезно подозреваешь меня? – Девушка эмоционально жестикулирует и повышает голос.
– Нет. Я знаю, что ты не делала этого. – Уверенно отвечаю я, несмотря на голоса в голове.
– Тогда почему ты не подпускаешь меня к себе?
– Потому что. Потому что, хочу разобраться во всем, что связано с Алексом Каррасом. Прошло три года, но я не могу успокоиться, Хеймсон. Я не верю в несчастный случай. И помимо всего, сейчас – это не тот период, когда нужна нежность.
– Демиен, – Катрина берет меня за подбородок и разворачивает голову к себе, – я – твоя поддержка. Прекрати сопротивляться и убивать холодом. Давай разберемся с нашими семьями и уже потом будет решать что-то с твоим братом.
Отчасти она права. Я не представляю, как разрулить все дела одновременно.
– Разворачивай тачку. Я еду с тобой.
– Ты поедешь домой. Кажется, я сказал тебе уже об этом.