Стук повторился снова… Затем ещё раз… И ещё…
Сердце бешено заколотилось.
Схватив кочергу, стоявшую у очага, я приготовилась защищаться…
19
Не знаю сколько я так простояла, но судя по затёкшей спине и онемевшим пальцам, в которых я отчаянно продолжала сжимать кочергу, прошло не менее часа.
Всё это время стук то повторялся, то затихал.
Страх липкими щупальцами оплетал сознание, рисуя в воображении кошмарные картины того, кто ещё, кроме меня, находится в доме. Я пыталась унять дрожь, глубоко вдыхала и выдыхала, но сердце продолжало бешено колотиться, отбивая чечетку в груди. Я не знала, кто скрывается в доме: дикие звери, перевёртыши или обычный грабитель. Последняя мысль показалась почти успокаивающей. С грабителем можно справиться, его можно напугать, с ним можно договориться.
Но что, если это нечто иное? Что-то, что хочет мне навредить?
Неизвестность пугала больше всего. Но я даже помыслить не смела, чтобы выйти из кухни. Бродить посреди ночи по тёмному дому в поисках источника звука… Хм… Так себе идея. Здесь, при тусклом мерцании очага, я чувствовала себя в относительной, но безопасности.
Вконец, измучившись, я опустила кочергу и медленно отошла от прохода.
Устало опустившись возле печи, я поджала ноги к груди и уронила голову на колени.
Стук снова повторился.
Но я даже не шелохнулась. Я устала. Слишком устала. Измученное болезнью тело требовало отдыха. Требовало покоя. И я позволила ему победить. Страх, неизвестность и даже возможная опасность — все это отошло на второй план перед всепоглощающей усталостью. Веки отяжелели, и я провалилась в зыбкий, неглубокий сон.
Сквозь пелену дремоты до меня продолжали доноситься приглушенные звуки: шорох за стенами, шепот ветра в щелях, потрескивание поленьев в печи…
А потом снова — стук.
Вздрогнув, я резко открыла глаза.
Утренние лучи солнца пробивались сквозь ставни, а это значило, что я смогла пережить эту ночь.
Но если я хочу пережить и следующую, то должна немедленно осмотреть дом. Поднявшись, распахнула ставни, впуская в помещение как можно больше яркого света, затем вновь взяла кочергу и, крадучись, покинула кухню. Стараясь ступать, как можно тише, я, словно мышка, перемещалась по дому, попутно распахивая ставни в каждой комнате. В целом, за ночь, картина нисколько не изменилась. Смотря на разбросанные вещи, перевёрнутую мебель и немыслимый беспорядок в доме, я утвердилась в своём предположении, что прошлые хозяева фактически сбежали отсюда.
Осмотрев первый этаж и не обнаружив ничего, что стоило бы моего внимания, я застыла у лестницы, ведущей наверх.
Ночью стук раздавался именно оттуда.
Идти на второй этаж было страшно, но и оставаться в неведении — невыносимо.
Собравшись с духом, я начала медленно подниматься по скрипучим ступеням.
Шаг за шагом. Ступень за ступенью.
Добравшись до площадки второго этажа, я замерла, прислушиваясь.
Ничего.
Только всё та же оглушающая тишина, от которой мороз шёл по коже.
Подавив в себе желание спуститься обратно, я продолжила путь.
На втором этаже располагались несколько гостевых комнат и небольшая кладовка. Дверь в первую комнату была приоткрыта. Я медленно, стараясь не издавать ни звука, подошла к ней и заглянула внутрь. Комната оказалась спальней. Большая кровать с разорванным балдахином, туалетный столик с разбитым зеркалом и громоздкий шкаф у стены.
Осторожно войдя в комнату, я огляделась.
Ничего необычного, если не считать общий хаос.