- Я, конечно, благодарна за то, что ты решил помочь мне с моей маленькой проблемой, - произношу шепотом, а он издает какой-то непонятный звук в ответ: то ли хрип, то ли смешок, то ли тяжелый вздох со стоном. – Но что ты забыл в кабинете босса? Мне казалось, ты просто водитель, разве нет?
Снова этот странный звук. Он возмущается или смеется надо мной? Не могу прочитать эмоции Яра, потому что не вижу его лица.
- Я на все руки мастер, - бубнит он тихо, не оборачиваясь. Наклоняется, становится на колено и заглядывает под стол. – Вот ты где! Иди сюда, Саныч, - зовет так ласково, будто там пушистый котенок, а не огромный волосатый паучище.
Пока Яр ползает по пыльному полу, не беспокоясь о своем внешнем виде, я имею честь лицезреть его зад, обтянутый потертыми джинсами. Закусываю губу, на секунду забывая об опасности. Перед глазами вдруг возникает голый по пояс Йети. Мышцы притягательно бугрятся, кубики пресса заигрывают со мной, светлая дорожка волос спускается от пупка к греху. Вспышка огня – и мы уже в объятиях друг друга. На шкуре у камина. Обнаженные.
Зажмуриваюсь до светящихся мушек, чтобы прогнать странные фантазии.
Окно нараспашку, ледяные сквозняки гуляют по кабинету, а мне жарко, как на Мальдивах. Неистово пылаю, дышу чаще, но от поступающего кислорода костер внутри меня разгорается ещё ярче.
Надо отвлечься.
- Разнорабочий? – продолжаю допрос.
Яр бьется головой об стол, сдавленно матерится и протягивает руку, чтобы достать паука.
- Будешь много болтать, я тебя сюда затащу, - ворчит из темноты. – Вместе Саныча поищем.
- Воздержусь, - морщусь, делая шаг назад. - Кем надо быть, чтобы завести ядовитого тарантула и мило звать его Санычем? Этот Салтыков какой-то… ненормальный.
- Он безобидный, - ворчит Яр, выбираясь из-под стола.
- Кто? Босс?
Он всё-таки оборачивается и смотрит на меня, как на идиотку. Долго. Пристально. Будто размышляет, как со мной поступить: в смирительную рубашку меня упаковать или пожалеть, как ребенка.
- Саныч, - протягивает ладонь, на которой важно расположился паук, обняв пальцы волосатыми лапами. Я передергиваю плечами. – Всего лишь птицеед. Они отличаются окрасом и формами, смотри…
- Поверю на слово! – вскрикиваю, отчаянно взмахивая руками.
- Трусиха. Людей надо бояться – они самые жестокие и опасные животные, - поучительно тянет он, неторопливо шагая к окну. Закрывает его свободной рукой, приседает, осматривает разбитый террариум. – Таюш, найди в шкафу прозрачный пластиковый контейнер для документов. Бумаги вытряхни, а его сюда неси. И захвати пакет с наполнителем. Будем временное жилище ваять бездомному Санычу, пострадавшему от урагана Тая.
Я впадаю в состояние ступора. Нежное «Таюш» дезориентирует, пробуждая в груди теплую волну дежавю. Сознание плывет – и на секунду я вновь возвращаюсь в горячие объятия голого Йети.
- Тая?
Часто моргаю, пытаясь сфокусироваться на Яре. Он хмурый, недовольный моей медлительностью, но главное – одетый.
Шумно выдыхаю. Что со мной не так? ПМС в голову ударил?
- А, да, сейчас…
На автопилоте исполняю все команды, помогаю спасать паука и не замечаю, как страх отступает. Не такой Саныч и противный, если присмотреться. Спокойный, неагрессивный, пушистенький. Отдаленно напоминает мне самого Йети. Я его тоже сначала боялась, а теперь привыкаю.…
- Так, ну, готово, - заключает Яр, оставляя контейнер с пауком на специальной подставке у окна. – Закажу новый террариум, всё равно собирался купить побольше, - осекается, поглядывает на меня и добавляет: - Точнее, босс хотел.
- Когда он будет?
- Кто?
- Салтыков! – фыркаю, внезапно осознав, что даже не знаю его имени и отчества.
Не помню, рассказывал ли мне отец что-нибудь о нем? В тот момент я витала в облаках, не воспринимая всерьёз его слова о ссылке в Магадан. Не хотела забивать голову лишней информацией. Кто бы мог подумать, что папа не шутил…
- Тая, а ты чего так боишься босса? – с хитрым прищуром интересуется Яр. Наступает на меня, спрятав руки в карманы, а я пячусь назад.
- Никого я не боюсь! – упираюсь бедрами в край стола. – Мне нужны от него хорошие рекомендации, чтобы отец наконец-то увидел во мне личность и успокоился. Он следит за каждым моим шагом, контролирует, будто я всё ещё школьница, и чересчур опекает меня.