— Меня зовут Данте. Я обещал сестре тебя не трогать, так что расслабься. И вообще никто из нашей стаи тебя не обидит, а других наяд в этой реке и нет. Наоборот, я с деловым предложением. С нас ловить рыбу, с тебя её жарить. Половину оставляешь себе, половину возвращаешь нам. Будешь всегда сыт и с уловом, человек! А ещё мы готовы у тебя покупать тайти за речной жемчуг. Что скажешь?
Неожиданное и весьма интересное предложение от нечисти. Я подумал несколько секунд и ответил, что согласен. Хотел уточнить детали сделки, да и вообще поговорить с новым знакомым, вот только брат Лереи оказался совсем необщительным и сразу же после моего согласия просто кивнул и ушёл под воду. В принципе, можно было на этом и заканчивать свою не то рыбалку, не то охоту, поскольку улов соседи мне уже обещали. Вот только я не настолько пока ещё доверял коварным русалкам, чтобы рисковать остаться без ужина. Да и появился у меня какой-то азарт после первых успехов, так что я продолжил бегать с острогой по скользким камням, одну за другой выкидывая на берег трепещущихся полосатых фиолетово-чёрных рыбин, по характерному жировому плавнику возле хвоста похоже относящихся к семейству лососевых.
Лишь где-то через час я посчитал рыбалку на сегодня законченной. Напоследок искупался в чистой воде, предварительно убедившись в отсутствии поблизости Данте и ему подобных. Потом сушил на горячих камнях промокшие всё-таки джинсы, загорал и просто радовался жизни. Затем связал два тяжёлых кукана рыбы, повесил их на свою острогу и, положив орудие лова себе на плечи, в отличном настроении пошёл обратно к домику старого рыбака. По дороге размышлял, стал ли я сильнее за этот день, или призванные герои прокачиваются в этом мире как-то по-другому? Да и как вообще возможно замерить боевой потенциал призванного героя, чтобы однозначно говорить, что он становится сильнее и опаснее? Наверное, существовали в этом мире какие-то способы, и хорошо было бы поскорее узнать про них.
За своими размышлениями я не сразу и заметил, что за мной внимательно наблюдают двое детей, вышедших из леса с плетёными корзинками и сейчас молча стоявших с приоткрытыми от удивления ртами. Босоногий темноволосый мальчишка лет восьми в коротких штанишках. И видимо его сестра на пару годков старше в полинялом голубоватом платьице, тоже загорелая, босоногая и со смешными косичками. По видимому, чужаков в данной местности дети не видели никогда, а потому их удивление было неподдельным. Не меньшим, чем у меня самого, совершенно не ожидавшего никого встретить на уже знакомой обратной дороге.
Я мысленно отругал себя за беспечность, поскольку надетые на мне сейчас джинсы и кроссовки были далеко не лучшей одеждой для первого знакомства с людьми в этом магическом средневековом мире. Вот же блин, «палюсь» как человек совершенно из другого мира! Оставалось лишь надеяться, что детишки не слишком внимательно будут рассматривать мою одежду, особенно если отвлечь их разговором. Вот только стоило лишь мне сделать шаг в их сторону, как брат с сестрой моментально отступили и развернулись, готовые дать дёру.
— Вы же местные, так ведь? — прокричал я издали первый вопрос, и дети всё же остановились, в нерешительности переглядываясь. — До вашей деревни далеко?
Но они оба лишь молчали и хлопали глазами. Неужели не понимают мою речь? Или просто боятся?
— Я Альвар Тощий, племянник жившего тут у реки старого рыбака. Перебрался из города в ваши края, живу сейчас в старом доме дяди. За садом ухаживаю, рыбу вон ловлю, — я указал на свой сегодняшний улов. — Вот и спрашиваю вас, может кому в вашей деревне нужна рыба? Я бы принёс свежей или сушёной столько, сколько нужно. Продал или обменял бы на что-нибудь.
Ответила мне девчонка, видимо как старшая и более смелая.
— До деревни недалеко. Большое болото обойти, через сухую балку перелезть, и уже будут видны дома.
Я поблагодарил девчонку за ответ, отцепил от связки одну крупную рыбину и, прекрасно понимая что подойти ближе пугливые дети не позволят, оставил подарок на траве.
— Мамке отдадите, чтобы вкусный ужин вам сегодня сделала. И скажите всем соседям, что завтра рыбак к ним прийдёт свой улов продавать.
Развернулся и пошёл было дальше, но меня окликнул мелкий пацан.
— Дядя, скажи, а не страшно тебе у реки жить? Нечисть же там повсюду, так наш батька говорит. И лешие, и кикиморы, и русалки, и дриады лесные. Да и зверей опасных у реки тоже много.
— Ну какой я тебе «дядя»? — возмутился я. — Такой же пацан лишь чуток постарше тебя самого. А то, что длинный такой, ну таким уж я вырос. А у реки жить мне не страшно, так как я смелый. Да и привык уже.
«С людьми гораздо страшнее» — мысленно добавил я про себя. — «С нечистью хотя бы нашёл общий язык, а вот как с людьми из деревни пройдёт знакомство, даже не представляю. Уж слишком мало я пока что знаю про эти края, и потому слишком легко вычислить во мне чужака».
Неизвестность действительно пугала, и будь моя воля, просидел бы сперва в домике у реки неделю-другую, осторожно осматриваясь и вызнавая информацию об окружающем мире. Но после этой неожиданной встречи идти в деревню всё же было необходимо, поскольку крайне подозрительным бы выглядело желание нового поселившегося на реке рыбака сторониться соседей.
Огромный чёрный ворон поджидал меня прямо на сушилке для рыбы. Не портил сушилку и не рвался к её содержимому, а просто терпеливо ждал моего возвращения с рыбалки. Неужели понял мои слова о том, что вечером принесу ему свежий улов? Всё может быть, кто же знает этих зверей в магическом мире. Может, как и тот крохотный светящийся зверёк в эльфийском лесу, этот ворон был кем-то большим, чем просто птицей, не зря ведь Хельмут его так опасался? Я сразу положил отдельно на траву две крупные рыбины для чёрной птицы, и огромный ворон, схватив добычу когтями и громко хлопая крыльями, улетел с ней куда-то за реку.
Для чистки же остального улова я вынес с кухни разделочный столик и поставил чурбак в качестве стула, поскольку так работать было намного удобнее, чем на траве. Уселся на берегу, взял в руки нож и приступил к чистке. Откуда-то вскоре появился кот, причём самый обычный серо-полосатый — видимо, человеческая деревня располагалась не так уж далеко, и он пришёл оттуда. Матёрый, старый, с рваным ухом. Скорее всего, кот знал это место ещё по предыдущему рыбаку, который животное подкармливал, и периодически с тех пор наведывался. Меня котяра абсолютно не боялся, даже позволил себя погладить, не прекращая при этом жрать рыбью требуху.
За чисткой рыбы меня и застала русалка Лерея, приплывшая к домику рыбака в компании совсем ещё юной своей племянницы Винеллы и ещё одной своей хвостатой подруги, которая не представилась и почти сразу уплыла. Кот при виде речных жительниц зашипел, надулся словно шар и испуганно убежал, хотя русалки притащили тяжёлый невод, полный трепыхающегося ещё живого улова.
— Вот, Альвар, как договаривались. С тебя пожарить половину. А это за фрукты, — Лерея протянула на своей совсем человеческой ладошке три небольшие перламутровые жемчужины.
Ёпрст… Только сейчас до меня дошло, в какую авантюру я ввязался, заключив сделку с русалками. Да тут только потрошить рыбу до полуночи, а потом ещё жарить невесть сколько времени. И так ведь придётся корпеть каждый день! Нет, совсем не так я представлял себе жизнь героя в волшебном мире, вовсе не в роли повара для русалок, работающего бесплатно фактически за еду!
К счастью, хвостатые девчонки мне помогли, с готовностью согласившись очищать принесённую рыбу от чешуи и вычищать внутренности. Причём проделывали это русалки с таким мастерством, аккуратностью и скоростью, даже молоденькая Винелла, что японские повара рыбных ресторанов обзавидовались бы. При этом нож для разделки рыбы у Лереи нашёлся свой, сделанный из речной раковины, её же племянница от кухонного инструмента вообще отказалась и работала лишь руками и зубами.
Пока не стемнело, я сходил в сад за фруктами, после чего занялся готовкой на костре, при этом болтая с двумя жизнерадостными общительными русалками и подкармливая их рыбой с костра. Заодно воспользовался возможностью и постарался вызнать у Лереи как можно больше информации о человеческом городе у морского залива, проживающих там людях, названиях ближайших королевств, именах правителей, принятых тут религиях и всём прочем. Интересовался всем этим я вовсе не из праздного любопытства. Завтра в деревне мне предстоял тяжёлый экзамен, от которого зависело моё будущее, а возможно даже что и жизнь. Эх, лучше бы я действительно сдавал математику, как собирался…
— Вот они, князь! — длинноухий охотник со старым косым шрамом через всю щёку указал на трёх связанных и основательно избитых пленников, валяющихся на дне рыбачьего баркаса. — Попытались в вечернем тумане уйти с острова на лодке, но мы их вовремя засекли. Вот этот рыжий оказал отчаянное сопротивление, остальные же двое сразу сдались.
Глава Рода Водной Черепахи с интересом осмотрел избитых пленников, на которых просто живого места не осталось. Глаза воина оказались только у одного из троих — того самого высоченного рыжего, который искалечил при поимке двух опытных охотников. Этот готов был отчаянно драться за свою жизнь и убивать пленителей, если ему предоставится хоть малейшая возможность. Остальные же выглядели просто испуганными жалкими трусами, недостойными жизни.
— Ну и кто из вас троих надругался над Водной Лилией? — сурово спросил князь, переводя взгляд серых внимательных глаз поочерёдно с одного на другого пленника.
Ответом ему было молчание. Впрочем, совсем неудивительно, когда эти люди видели в эльфах смертельных врагов и полагали себя уже обречёнными. Никто бы в таких условиях не признался и не выдал товарища, даже если тот и поступил как последний мерзавец. Нет, тут нужно было подходить несколько другим путём. Тут требовалась надежда, чтобы расколоть единство этой троицы и вызнать правду.
— Давайте я вам объясню, люди из другого мира, — терпеливо проговорил длинноухий князь, присаживаясь на борт баркаса. — Тот из вас троих, кто опорочил невинную деву, умрёт лютой смертью. Причём умирать он будет очень долго, много-много дней, за время которых сотни раз успеет проклясть себя за краткие мгновения сладострастия и насилия над слабой девушкой. Но вот у других есть шанс выжить. Интересно?
Люди промолчали, но по их лицам эльф понял, что двое очень внимательно его слушают. Третий, по видимому, был насильник, который уже понимал, что ненадёжные приятели его выдадут.