Черти лысые: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что ж. Теперь другого выхода нет, – сказал я. Вздохнул, как боец перед подвигом, и снова ткнул жужжалкой в волосы.

Через минуту я был совершенно лысый. Точнее, это был не я, а кто-то вместо меня, который почему-то шевелил губами в зеркале, когда я говорил.

– Погоди… вот тут еще… и вот тут… – бормотала Лянка, добривая меня там, где я не видел. – Готово! Ну ты и пришелец! Гуманоид!

Я страдальчески смотрел на нее.

– Да ладно, ты чего? Очень круто, ты сразу как этот… ну… Неважно, короче. Да посмотри, тебе что, не нравится? – она развернула меня к зеркалу. Оттуда на нас пялился Гуманоид с грустными, как у дворняжки, глазами…

Я молчал.

– Так. Стоп, – она вздохнула, выдохнула, снова вздохнула. И, прежде чем я успел что-то понять, ткнула бритвой себе в голову.

– Аааааа! Ты что! – заорал я, хватая ее за руку.

Поздно: на ее голове зияла лысая полоса, как у меня.

– А что? – хрипло сказала Лянка. – Тебе можно, а мне нельзя?

– У тебя же такие волосы, – причитал я. – Ни у кого таких нет…

Кажется, я ляпнул лишнее. Но это была правда: в Лянкиной рыжеватой шевелюре хотелось утонуть, и…

– Теперь совсем ни у кого не будет… Пусти! – сказала она.

И я отпустил ее руку и смотрел, как падают волосы с ее головы, и из-под них выглядывает чудик, еще меньше похожий на Лянку, чем я на себя…

– Помоги, – сказал чудик, и я добрил ее там, где оставались клочья волос, и потом выключил бритву и застыл, боясь увидеть ее лицо.

– Вот, – сказала Лянка. (Или то, во что она превратилась.)

Узнать ее было совершенно невозможно: вместо красотульки, которую я знал, на меня смотрел ушастый щекан, кусавший губы. Щеки у щекана были розовые, и такой же розовой была лысина, и уши оттуда торчали, как локаторы.

– О-хо-хо-хо! – вдруг надрывно захохотал щекан и облапил мою голову. – А у тебя щетина, как у поросенка!

Это было неожиданно, я даже ахнул, не сдержался. Горячие ладони обожгли мне кожу на голове, и к горлу сразу подкатил горький ком.

– У тебя тоже! – крикнул я.

Минут пять мы то ли смеялись, то ли плакали, щупая лысины друг дружке.

– Станком надо сбрить! – сказала Лянка, шмыгая носом. – Есть у вас такое?

Я добыл станок и крем. Она густо вымазала меня, как пирожное, и побрила, царапнув в двух местах. Казалось, что станок ездит прямо по нервам, как смычок по струнам… Потом я точно так же выбрил ее – до блеска, как бильярдный шар.

На полу валялись наши волосы: темные, мутные – мои, и глянцево-золотистые – Лянкины.

– Подмести бы, – сказала она. – И сжечь.

– На память, может, оставить? – спросил я.

– Не-а. Улика.

Рядом валялась какая-то картонка с Бруклинским мостом. Мы молча собрали все улики на нее, вышли на балкон и подожгли. Наши волосы, смешанные в пестрый шерстяной ком, плавились, как пластмасса, и темное смешалось с золотистым в единый бурый пепел, который мы закатали в остатки Бруклинского моста, чтобы выкинуть его на улице. Потом выдохнули и повернулись друг к другу.

На меня смотрела ушастая голова, нелепая, розовая – наполовину грудной младенец, наполовину мальчишка-хулиган, только почему-то с девчачьими глазами и губами. Глаза опять были красные, как у кролика.

– Теперь точно нет пути назад, – сказала голова.