В зале играла «Арлекино» — веселая, задорная мелодия. Только не все хотели веселиться. Одна из девушек, невысокая, полноватая блондинка в маленьких очках вдруг засопротивлялась. Толи ее молодой человек переусердствовал и сделал ей больно, вытаскивая из-за стола, толи ей просто все надоело, и она решила, что с нее хватит. Она вырвала руку и попыталась сесть, но парень ухватил ее снова и потянул на себя. Она ухватилась за стол, но не удержалась и смахнула случайно бокал с недопитым шампанским. Он упал и разлетелся на множество осколков. Парень разозлился, дернул ее к себе, облапил и тут же зашатался из стороны в сторону, имитируя какое-то подобие танца. Девушка отпихивалась, только силенок было маловато.
Рабочие по соседству продолжали пить водку. Они старательно делали вид, что ничего не видят и не слышат. Хотя могли бы в два счета прекратить это безобразие, но предпочли, как страусы воткнуть голову в песок. Тень тут же предложил сделать тоже самое, мол нас это не касается, милые бранятся, только тешатся, но мне такой подход не приемлем. Если суровые работяги предпочитали не связываться с сопливым молодняком по каким-то своим соображениям, я решил, что настала пора вмешаться.
Не вставая из-за стола, громко на весь зал я сказал:
— Девушку отпусти!
Парень резко обернулся и удивленно на меня вытаращился.
— Чего?
— Что слышал. Видишь девушка танцевать не хочешь. Чего лезешь?
Толи от удивления, толи от испуга, но он ее отпустил. Но в то же мгновение сообразил, что в глазах своих товарищей может потерять авторитет и решил разобраться с наглецом, который влез в их дела и посмел ему указывать, что делать. Он направился к моему столику вальяжной походкой. Я с ленцой наблюдал за ним.
Я уже выучил такой тип людей. Мальчик-мажор, как любила выражаться молодежь. Родившийся в обеспеченной семьей партийного функционера местного разлива или высокого начальства. Никогда ни в чем не нуждавшийся, не знавший, что такое жить от получки до получки, поэтому считавший себя хозяином жизни. Такие люди не привыкли, чтобы им кто-то возражал. К тому же какой-то там залетный тип, скромно одетый, не в фирму как он.
— Дядя, ты не в свои дела не лезь. Зубы что ли мешают. Так это мигом поправим, — сказал он, нависнув над моим столом.
Но в следующее мгновение он оказался на полу с расквашенным носом. Товарищи его напряглись и решали, стоит ли им вмешаться в конфликт. Я решил пресечь его на корню. Не хватало мне еще тут драку устроить.
Я достал красную милицейскую корочку и засветил ее в воздухе.
— Тихо, ребята. Милиция. Расходимся по домам.
Мажор утер кровь рукавом и поднялся с пола. Он зло сверлил меня взглядом, но ни слова не сказал. С милицией связываться не хотел. Папа далеко, а мент тут вот, под боком. Пока папа на выручку придет, мало ли что произойти может.
Компания убралась из кафе. Девушка, за которую я заступился, вышла под ручку со своим ухажером, заботливо разглядывая его побитое лицо, и что-то ему ласково говоря.
Я расплатился за ужин и тоже ушел.
Рабочие остались сидеть за столом, как будто ничего не произошло.
Неприветливо встретил меня город Мглов.
Может, конечно, первый день выдался комом. Правда, я и не догадывался тогда, что следующие дни будут такими же комьями.
Глава 4
Я проснулся рано утром. Первым делом принял душ и побрился. После чего спустился в столовую при гостинице и позавтракал. Мой завтрак составила кружка кофе, коричневая бурда с непонятным вкусом, словно шоколадку плохого качества в кипятке растворили, тарелка с овсяной кашей серого цвета и яичница. Но для завтрака командировочного вполне себе достойно. Не в «Метрополе» чай завтракал.
Я вышел из гостиницы.
Из-за хмурых туч пробивались робкие языки солнца. Было прохладно, не смотря на лето. Я пожалел, что не прихватил из города теплую куртку. Здесь было значительно холоднее, чем в Ленинграде. Мглов находился севернее, в самом начале Карельского перешейка. Я бы не удивился, если бы сейчас снег выпал. От климата этой планеты можно ожидать любого подвоха. Тень усмехнулся, проявился на мгновение и снова спрятался в тень моего сознания.
Я сел в машину, завел ее и отправился по записанному у меня адресу улица Ленина дом 13, в котором находилась местная милиция. Им оказался трехэтажный дом дореволюционной постройки, покрашенный в зеленый цвет, местами краска облупилась, отчего складывалось впечатление заброшенности.
Я припарковал машину возле крыльца, на котором курили двое мужчин в гражданском. Они с подозрением посмотрели на меня, прервав разговор. Я выбрался из машины, запер ее и спросил у куривших, как мне найти Владимира Ракитина. Один из них буркнул, мол в шестом кабинете спросите. И тут же спросил, а зачем он мне нужен. Я предъявил удостоверение и сказал, что здесь по служебной необходимости. Второй бросил коротко, что командир сейчас у себя.
Я вошел в отделение. Здесь все было как у нас, только как-то попроще и провинциальнее, можно и так сказать. Голубые стены, какие-то скамейки, словно принесенные из городского парка, бюст Ленина на тумбочке под красным знаменем, висевшим на стене. Навстречу мне выскочил молодой сержант, совсем еще безусый, не нюхавший пороха, взволновано спросил, по какому вопросу я пришел. Пришлось повторять все, что я сказал только что. После чего меня сопроводил на второй этаж. Деревянные рассохшиеся ступени скрипели, казалось рассыплются под весом моего тела.
Сержант попросил подождать, вошел сам в шестой кабинет и тут же вынырнул назад в коридор.
— Заходите. Командир вас ждет.
Я вошел в кабинет местного милицейского начальника. Им оказался статный мужчина средних лет, больше похожий на тяжеловеса штангиста, чем на милиционера. Он сидел за рабочим столом, работал с документами. На мое появление отреагировал резко.
— Здравствуйте, проходите. Уже наслышаны про вас. Вы всего несколько часов в городе, а наделали шуму. Да уж, — тяжело вздохнул майор Ракитин.