— У тебя то да, — отмахнулась женщина, поправляя жилет. — Завязывал бы ты, а то будешь не белок по лесу гонять, а чертей по избе.
— Да ну тебя, Зин, — поморщился Никифор. — Вечно ты…
— Да и на магазин не смотри, — продолжила она. — У Нинки дочь в университет в этом году поступила, в городе теперь учится. Ей за тебя теперь платить не с руки.
— Я ж всегда возвращаю, — не на шутку возмутился старик. — Как только пенсия приходит, так сразу. Еще ни разу…
— Еще ни разу во время и не отдал, — отмахнулась вторая женщина. — Да и Вадька видел недавно, как ты с Григорием в лес ходил…
— Ох, и языкастая ты баба, — покачал головой Никифор. — Пошел я.
— Иди.
Старик резко передумал искать взаимности в магазине, решив попытать счастье у своих сотоварищей. Правда, за то, что он показал Гришке браконьеру тропы местных охотников, местные мужики могли и побить. «А ну как, бабы еще всем не разболтали.» — подумал Никифор и заковылял Никифор.
А Злата, тем временем, упрямо пыталась докопаться до корней собственной истории. Она искала факты о деде, о той смутной, необъяснимой причине, что заставила ее семью в спешке покинуть эти места. Она опрашивала старожилов, сидя с ними за чаем в душных, пропахших хлебом и остывшей печью избах, выуживая обрывочные воспоминания. Она копалась в чудом уцелевшем архиве, который ютился в местной библиотеке — убогом помещении, больше напоминавшем заброшенный склад с покосившимися стеллажами, заваленными папками, от которых пахло пылью, плесенью и, почему-то гарью.
В конце концов, исчерпав все бумажные следы, Злата смогла-таки уговорить Трофима показать ей дорогу на зимовье в тайге, где когда-то часто останавливался ее дед. Старик был категорически против.
— Не время, девка, — сказал он, нахмурив брови. — Не по той дороге ты собралась. Лес нынче неспокойный.
Но Злата, чувствуя, что именно там кроется разгадка, настояла на своем. Ее упрямство было сильнее его дурных предчувствий.
Девушка пошла указанной тропой, но то, что увидела по дороге, повергло ее в немой, леденящий ужас. Среди изумрудных папоротников, у звериных троп, отмеченных аккуратными отпечатками копыт, она находила чудовищные железные конструкции с острыми, как бритва, зубьями, способными переломить ногу могучему лосю. Они были расставлены с холодной, расчетливой жестокостью, которую порождала слепая, ненасытная человеческая жадность. Воздух в этих местах был густым и тяжелым, пропитанным запахом свежевскопанной земли, ржавого металла и, кажется тошнотворным душком самой смерти.
Почти дойдя до зимовья, измученная и подавленная, Злата наткнулась на небольшую поляну, примыкавшую к ручью. И тут дыхание ее перехватило. На краю поляны браконьеры устроили нечто вроде склада. Сваленные в грубую, бесформенную кучу, лежали рога маралов. Рядом, сложенные в небрежные тюки, темнели шкуры соболей, их шелковистый мех слипался от запекшейся крови. Все это лежало под открытым небом, и солнце, пробивающееся сквозь чащу, безжалостно освещало масштаб этого кощунства.
Девушка замерла, разглядывая зловещую находку. В горле встал ком. Она сделал шаг назад, и неожиданно уперлась спиной.
— Здравствуй, красавица, — раздался из-за спины хриплый голос. — Никак заблудилась?
Злата хотела обернуться, но ей не дали грубо схватив за плечи. По ее спине прокатился холодок.
— Нет, — с трудом смогла произнести девушка, — я отлично ориентируюсь в лесу.
— Да? — ее шею обдало горячим дыханием. — А почему же тогда зашла так далеко?
— Гербарий собираю, — сказала первое, что пришло в голову Злата и вяло помахала листом папоротника.
За спиной раздался многоголосый хохот, от которого ей стало не по себе. Она дернула плечом изо всех сил, сделав шаг вперед, и обернулась. Прямо за ней стояли трое мужчин самой неблагонадежной внешности. У того, что был ближе всего лицо пересекал уродливый шрам.
— А знаешь ли ты, девочка с гербарием, — хищно оскалился он, — что одной гулять по лесу очень опасно?
— Почему? — дрожащим голосом спросила девушка.
— Потому что можно повстречать голодного серого волка.
— Как хорошо, что вместо него, я встретила вас, мальчики, — Злата попыталась улыбнуться, но вместо этого получилась какая-то нервная гримаса. — Очень боюсь волков, но вы же проводите меня в деревню?
— Смешная, — гоготнул тот, что со шрамом.
— Слышь, Дрыщ, — толкнул его в бок лысый мужик шкафоподобных габаритов, — заканчивай трепаться. Давай решать, что с девкой делать.
— А что делать? — притворно улыбнулся Дрыщ со шрамом. — Проводим ее в избушку бабушки, а потом…
— Что потом?
— Потом охотники не придут. — он схватил Злату за запястье, с силой потянув за собой.