На высотах мужества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

5 января по приказанию генерала И. Ф. Петрова полк перелетел под Тулу. Я возглавил колонну машин с техсоставом, штабом, имуществом. Представилась приятная возможность еще раз увидеть нашу столицу, проехать по [59] дорогам через район недавних боев южнее Серпухова, где фашисты предпринимали отчаянные попытки перерезать шоссе Москва - Тула. Хотелось посмотреть, что там сделали наши наземные войска и авиация.

Первое, что нам довелось увидеть в пути, - это серьезные разрушения многих населенных пунктов. Они пострадали от бомбардировок вражеской авиации. Навстречу нам угрюмо шагали колонны пленных немецких солдат и офицеров. В летних шинелишках и обмотанной тряпьем обуви, в женских платках, обмороженные и истощенные, они выглядели жалкими.

Путь наш лежал через район, где фашисты намеревались замкнуть кольцо окружения вокруг Тулы. Здесь мы воочию ознакомились с делами наших войск. Повсюду стояли разбитые и обгоревшие танки, машины, бронетранспортеры, орудия врага. Многие из них были перевернуты, отброшены в кювет. На снегу валялись трупы фашистов. Их было много, очень много.

Тяжелое поражение понесла и вражеская авиация. Ее бомбардировочные эскадры были разгромлены. Сбитые и попавшие в плен фашистские летчики не однажды говорили о своих «ужасающих потерях», о том разочаровании, которое вызвало у них поражение в битве под Москвой.

Да, победа на подступах к столице была на нашей стороне, победа большая, вдохновляющая. Долю ратного труда внесли в нее и наши летчики, инженеры, техники, механики. В подмосковном небе истребители полка совершили свыше 1000 боевых вылетов. Большая часть из них - на штурмовку наземных войск врага. В итоге этих ударов были уничтожены 20 танков, около 200 машин, 19 орудий, 11 автоцистерн. За отвагу и мужество, за образцовое выполнение заданий в воздухе и на земле 22 наших летчика и техника были удостоены боевых наград.

На аэродроме под Тулой наш полк долго не задержался. Советские сухопутные войска быстро продвинулись на запад, и мы снова оказались на значительном от них удалении. В середине января истребители перелетели на аэродром южнее Калуги и с ходу включились в боевую работу в составе авиагруппы генерала Е. М. Николаенко. На вяземском направлении шли тяжелые бои, и нам было приказано прикрывать наземные полки с воздуха, штурмовыми ударами уничтожать технику и живую силу врага на шоссе.

В ту зиму часто шел снег. Взлетно-посадочную полосу требовалось постоянно расчищать, а сил и средств у нас [60] не хватало. Один-единственный трактор никак не мог управиться с этим делом. Авиационные специалисты были предельно заняты ремонтом и подготовкой боевой техники. Мы обратились к жителям соседней деревни. Пришли вооруженные лопатами женщины. Сил у них было маловато. Выдыхались и наши люди. И все же мы расчистили полосу. Она получилась узкой и длинной, похожей на траншею, с той лишь разницей, что выглядела ровной, без изломов. По обеим сторонам ее возвышались снежные валы, за которыми самолеты со стороны не разглядишь.

Взлетать с такой полосы и производить посадку оказалось далеко не безопасно. Стоило летчику не выдержать направление, и самолет мог врезаться в снежную стену. Последствия такого просчета могли стоить жизни.

Не радовала нас и погода. Низко над землей - и на маршруте к фронту, и в районе действий - громоздились тяжелые облака. Однако наземным войскам постоянно требовалась поддержка с воздуха, и наши истребители вынуждены были летать, по существу, в любую погоду. Правда, на задания в сложных метеоусловиях мы направляли самых опытных. Молодые же летчики находились в постоянной готовности. Они уходили в бой, как только облака расступались и в небе появлялись синие «окна».

В один из тех январских дней звено истребителей повел через линию фронта В. Г. Серегин. В районе Юхнова на шоссе летчики обнаружили большую колонну вражеской техники. Она двигалась к фронту. Вражеских «мессершмиттов» в воздухе не было, и ведущий подал команду атаковать гитлеровцев.

Истребители перестроились в удобный боевой порядок и, пикируя, открыли по колонне прицельный пулеметно-пушечный огонь. Затем они быстро развернулись и выполнили еще одну атаку. Колонна застопорила ход. На дороге буйным пламенем заполыхали еще две цистерны с горючим. Рядом с ними горели четыре большегрузные машины с каким-то имуществом.

«Еще заход!» - подал Серегин сигнал ведомым.

К этому времени обстановка серьезно изменилась. Гитлеровцы ударили по нашим истребителям из скорострельных «эрликонов». Пушечные очереди будто штопали небо своими огненными нитями. На них тотчас нацелились Александр Павлов и Николай Степанов. Один «эрликон» они вывели из строя первыми же очередями, но другой продолжал стрельбу, и светящиеся снаряды молниями проносились рядом с крылатыми машинами. [61]

Летчики снова зашли в атаку. Эту пушку необходимо было подавить прежде всего, иначе довершить разгром колонны будет сложно. Лейтенант Павлов шел на врага первым. Один снаряд ударил в мотор ЛаГГа, и самолет загорелся. Летчик отвернул машину в сторону. Тянуть на свою территорию не было смысла - слишком далеко до линии фронта, а высота - она оказалась и без того малой - заметно падала. Александр мог выброситься из кабины с парашютом, спасти свою жизнь, но он непременно попал бы в руки фашистов. И летчик, развернув охваченный огнем истребитель, направил его в скопление автоцистерн. Раздался взрыв, над землей взметнулось пламя. Александр Александрович Павлов погиб, отдав жизнь за Родину. Этот подвиг он совершил на глазах товарищей.

Однополчане отлично знали Сашу Павлова, человека смелого и скромного. Он ничем особенно не выделялся. На собраниях выступал не часто, но говорил по существу, и прежде всего о том, что больше всего волновало каждого летчика - как в той или иной ситуации вернее бить врага. Летая ведомым командиров, он был надежным щитом, уверенно прикрывал ведущего от атак фашистских «мессеров». И вот А. А. Павлова не стало. За тот последний подвиг в бою Родина отметила его орденом Красного Знамени…

К нам на аэродром из штаба авиагруппы генерала Е. М. Николаенко прибыл майор и передал приказание: с утра следующего дня и до особого распоряжения прикрывать от возможных ударов гитлеровской авиации аэродром Перемышль, который находился от нас в нескольких километрах. Эта необходимость вызывалась тем, что на соседнем с нами аэродроме сосредоточивались транспортная авиация и десантники. В ближайшие ночи они должны будут высадиться в районе Вязьмы и оказать помощь нашим наземным войскам, сражавшимся в тылу врага.

Я спросил представителя штаба авиагруппы:

- Кто еще будет прикрывать соседний аэродром?

- Эта задача возложена только на ваш полк.

- У нас очень мало исправных истребителей, - заявил подполковник Ярославцев. - А другие задачи с нас не сняты. Как выполнить это новое приказание?

- Вы командир, вам и решать, - спокойно ответил майор.

- В таком случае прошу доложить генералу Е. М. Николаенко, [62] что в нашем полку осталось всего десять истребителей.

Майор обещал. В полку он не задержался, улетел.

Мы же с командиром полка серьезно призадумались: как-то сумеем выполнить такую задачу? Слишком уж мало у нас сил. Посоветовались, взвесили наши возможности и решили: летчики будут находиться на своем аэродроме в готовности № 1. В воздух они поднимутся лишь после сигнала от постов ВНОС.

Собрали воздушных бойцов, разъяснили им задачу, обсудили на всякий случай возможные варианты боя. В то время никто из нас даже не предполагал, какими невероятно трудными окажутся для полка эти очередные дни войны.

Ночью мы слышали доносившийся с соседнего аэродрома гул моторов военно-транспортных самолетов. Нам было известно, что в эти часы они улетали за линию фронта с десантом на борту. К рассвету воздушные корабли вернулись, и гул моторов утих.

С этого времени и началось наше боевое дежурство. Радисты на КП внимательно слушали донесения постов ВНОС. Все наши исправные ЛаГГ-3 были готовы к вылету в любую минуту. В 11.00 сигнал тревоги поступил непосредственно с аэродрома Перемышль:

- С юга к аэродрому на высоте около пятисот метров подходит группа вражеских бомбардировщиков!

Времени на размышления не было.

Я подал сигнал, и шестерка ЛаГГ-3 тотчас же поднялась в воздух. Ее повел комэск майор И. Д. Лукъяненко. У нас оставалось еще четыре истребителя. Все они также находились в готовности № 1.