Через некоторое время после начала нашего артиллерийского налета оживляется немецкая артиллерия. Но она не причиняет больших потерь нашей пехоте. Немцы стреляют наугад, огонь их беспорядочен.
То там, то здесь-вспыхивают, крики «ура». Они перебрасываются с одного фланга на другой, то ослабевая, то усиливаясь, пока не захватывают своим могучим порывом всех бойцов, постепенно перерастая в грозный шум:
- Ура-а-а!… Ура-а-а!…
Как морской прибой, доносится этот шум до наблюдательного пункта Канашова. И вот уже немцы, застигнутые врасплох, бегут, бросая оружие. Фланг противника смят.
Но вот командиры батарей один за другим докладывают, что снаряды на исходе.
- Ах, черт возьми! - возмущается Канашов, бросая трубку. - Так хорошо начали - и вот! Ты на гору, а черт за ногу…
Через полчаса из лесу доносится шум моторов и лязг гусениц.
- Вот, наконец, и танковая бригада. - И Канашов приказывает артиллеристам прекратить огонь.
Вскоре на дорогах появляются колонны пехоты, обозы. Бурунов, продолжая наблюдать в бинокль за движущимися колоннами войск, говорит комдиву:
- Наверно, наши дивизии…
- Готовь полк к отходу, - приказывает Канашов. - В заслоне останется полк капитана Загуляева. Ну, Николай Тарасович, экзамен ты выдержал, - хлопает он по плечу Бурунова.
Глава шестнадцатая
Осень на исходе… Ветер срывает последние сухие листья, чудом уцелевшие на деревьях. Лес опустел, почернел, исчезли живые, ласкающие глаз краски.
Начались заморозки, а вскоре выпал первый снег, но он не прикрыл землю, и в ворохах пожухлых листьев белел клочками распотрошенной ваты.
Все было необъяснимо странно… Дивизия Канашова готовилась к наступлению, а полк Бурунова, входящий в ее состав, готовили к расформированию.
Канашов собрался ехать к командующему просить его ускорить прибытие маршевых батальонов, когда на пороге появился полковник Быстров. Не здороваясь, он закричал:
- Наши-то наступают! Смотри, как под Ростовом долбанули, до Таганрога Клейст бежал без оглядки!
- Хорошие вести каждому человеку душу греют, - ответил Канашов, с беспокойством поглядывая на полковника: «Чего приехал… Наверно, насчет моего бывшего полка…»
- Наша армия тоже готовится…
Быстров сел к столу, закурил.
- Когда закончишь формировку дивизии? Смотри, командующий армией недоволен: «Затянул, - говорит, - Канашов…»
- А чем формировать прикажете, товарищ помощник начальника штаба? Может, мобилизовать в деревнях женско-стариковские роты? Вооружить их гранатами, лопатами и - на передовую.
- Да ты брось чудить, Михаил Алексеевич! Батальоны маршевые к тебе прибывают… Оружия вот-вот целый эшелон придет.
- Улита едет, когда-то будет, а пока прибыли четыре батальона. Об эшелоне этом уже полмесяца слышу. Вот так я доложи обо всем командующему.
- А ты лучше напиши ему. Официальный документ все же.
- Как ты к бумагам привык!… Без них ни шагу. Ты, наверно, и машинисткам в штабе без письменного заявления не разрешаешь выйти.
- Вот ты смеешься, Михаил Алексеевич, а напрасно. Бумага на тебя работает, тебя защищает. Коснись чего серьезного, от слов всегда можно отказаться… А бумага, она на учете.
- Ладно, ладно, дадим тебе бумагу. Прикажу начальник ку штаба написать. Но ты все же командующему доложи устно… А то боюсь, как бы не бросили дивизию в бой недоукомплектованную. В спешке все может быть. Кстати, ты не знаешь, как решено с моим бывшим полком?
- Знаю… Командующий поручил мне его расформировать… Бойцов раздадим по подразделениям… Ну, а командиров будем судить согласно указу…