— Значит, пора мне уходить с этих земель.
— И куда ты пойдёшь? Снова будешь шастать по лесам и горам?
— Королевство кишит поганью — для меня найдётся работа.
— За пределами герцогства тебя в лучшем случае закуют в кандалы и отправят на рудник. Люди считают, что ограм не место среди них. Они боятся.
Грум нахмурился:
— К чему ты клонишь? Хочешь, чтобы я остался здесь и продолжал искоренять погань за медяки? При этом приклоняться перед людишками и вести себя покорно? Я свободный огр, и никто мне не указ!
— Ладно, не горячись, — мягко попросил Витовт. — Может, я перегнул. Конечно же ты волен поступать как хочешь, и горе тому, кто попытается тебя подчинить. Я желаю тебе только добра и стараюсь уберечь от необдуманных поступков. И дело не в том, что ты однажды спас и мою жизнь… Я просто считаю тебя своим другом.
— Только не вздумай меня здесь слезами затопить, — равнодушно сказал огр. — Моя больная голова сейчас не готова к любовным признаниям. Чего вообще припёрся? Явно не для того, чтобы поправить здоровье другу.
Витовт улыбнулся. Он знал, что там, за толстенной тёмной кожей и крепкими костями, в массивной груди бьётся большое сердце, в котором нет ни капли злобы, и как бы Грум не пытался внешне выглядеть бесчувственной скалой, он по-прежнему оставался добряком.
— Ты угадал, — поспешил ответить купец. — Намечается крупное дельце.
— Не-не! — отмахнулся здоровяк. — Я только вернулся, не прошло и трёх дней.
— Да не спеши ты отказываться! — упрекнул того толстяк. — Сам герцог приглашает тебя в свой замок!
— И что ему от меня нужно? — нехотя поинтересовался огр.
— Сомневаюсь, что он хочет поблагодарить тебя за то, что ты очистил его земли от тварей. Вчера в город прибыл юный барон Эрих — племянник нашего герцога. Думаю, твоё приглашение как-то с этим связано. Так что собирайся и будем выдвигаться.
— Сперва нужно пополнить припасы.
— Зайдём ко мне домой — там пополнишь.
Огр надел меховую куртку, несмотря на тёплую погоду, вскинул на спину заплечный мешок, достал из-под кровати дубину и широким шагом направился к выходу. Купец засеменил следом.
Выйдя из таверны, они направились к купеческому кварталу, где и находился дом Витовта. Люди обходили их стороной, бросая на огра презрительные взгляды. Хотя он уже и прожил в Кронграде около трёх лет, всё равно оставался для горожан чужим и опасным, а для гостей города, впервые увидевшим сие существо — кровожадным чудищем, с дороги которого спешили убраться быстрее. Но Грум давно привык к такому поведению людишек, и не обращал на них внимание от слова совсем.
Наконец они добрались к нужному дому, первый этаж которого являлся торговой лавкой. На втором этаже размещались бытовые комнаты, а на третьем — спальни. У порога, в кресле-качалке, сидела старая женщина, ноги которой были покрыты пледом. Завидев огра, она искренне обрадовалась, захлопав в ладоши.
— Милок, ты вернулся! — заголосила старуха.
— Здравствуйте, мадам Тюссó, — как можно мягче сказал нелюд своим грубым голосом. — Как вы сегодня себя чувствуете?
— Ой, прекрасно! Такой чудесный день! Собираемся с подружками сходить на озеро, искупаться. Может, пойдёшь с нами?
— Мама, твоя последняя подруга умерла лет десять назад, — заворчал Витовт. — И почему ты всё ещё на улице? Солнце уже припекает.
— Не ругайся, сынок. Я жду подружек. Мы договорились сегодня пойти на озеро, искупаться. Такой чудесный день!
Толстяк поднял взгляд кверху и закричал:
— Луиза! Луиза!
Из окна второго этажа выглянула молоденькая девушка, вытирая руки о передник.
— Да, господин, — молвила она с лёгким испугом.
— Заведи маму в дом. Ей пора опочивать. И почему ты не следишь за ней?! Она ведь может куда-то уйти!
— Извините, господин, — виновато отвечала девушка. — Сейчас всё сделаю.