— Несу тебя в постель. Это должно быть романтично, — прорычал он, преодолевая первые три ступеньки.
— Будет неромантично, если ты упадешь, и мне придется провести остаток своей жизни в роли женщины, убившей Колтона Уилера.
— Но что это за способ уйти из жизни, да? — Он сделал еще один шаг. — Ладно, ты права. Это опасно.
Колтон поставил ее на пол и, поддерживая, начал подниматься по лестнице, останавливаясь, чтобы поцеловать, погладить и выругаться, теребя пуговицы на ее блузке. Гретхен споткнулась на верхней ступеньке и шлепнулась на задницу.
— Достаточно, — сказал Колтон, наклоняясь к ней всем телом и целуя так, что у нее перехватывало дыхание.
Его колени уперлись в верхнюю ступеньку между ее разведенных ног, и он схватил ее за лодыжку, чтобы еще шире раздвинуть ее под собой. Гретхен жадно прильнула к нему, запустив пальцы в его волосы, чтобы прижать его еще ближе, пока все их лучшие стороны не столкнулись в изнуряющей, отчаянной погоне за наслаждением.
О, боже, Колтон был таким твердым, прижатым к ней, таким твердым и горячим. Его спина изгибалась под тканью рубашки, а бицепсы, обхватывающие ее голову, напрягались и подпрыгивали при каждом прикосновении его губ к ее губам. Внезапно одно из его колен соскользнуло со ступеньки, и он всем своим весом обрушился на нее. С громким стоном и приглушенным проклятием Колтон восстановил равновесие, но поднялся с нее.
— Я слишком стар для этого, — выдохнул он, кивая в конец коридора.
— Мы ровесники, — запротестовала она.
— И мы оба пожалеем об этом, если растянем чертовы мышцы, пытаясь трахаться на лестнице.
— Мы не такие уж старые.
Колтон встал во весь рост и снял флисовую рубашку. Он бросил ее, не обращая внимания на то, куда она полетела.
— Пойдем, женщина.
— И ты думаешь, я умею командовать, когда возбуждена?
— В спальню. Сейчас.
Колтон перекатилась на четвереньки, намереваясь подняться на ноги. Но тут он благоговейно выдохнул у нее за спиной.
— Я дам тебе все, что ты захочешь, если ты сделаешь это в постели.
Она улыбнулась через плечо.
— Что угодно?
— Да. Все, что угодно.
Она пошевелила задницей.
— Я хочу сэндвич с ветчиной, когда мы закончим.
— Можешь съесть этого чертова поросенка целиком. А теперь пошевеливайся.
Очевидно, Гретхен тоже любила, когда ею командовали. У нее подкашивались ноги, но она нашла в себе силы снова встать. Она повернулась, уперла руки в бока и прикусила губу.
— Скажи мне, что делать.
Его ноздри раздулись.
— Иди на кровать и сними с себя все, кроме трусиков.
Гретхен прикрыла уши, отступая назад.
— Не называй это трусиками.
— А как, черт возьми, еще я должен их называть? — Он двинулся к ней, подталкивая ее к спальне.