– Ну, что вы! Он теперь в таком тяжелом положении. И квартиры у него нет. И платить нужно, и все…
– Но ведь вы его не любите?
– Не люблю? Что вы говорите? Я его очень люблю. Вы ж не знаете, он такой хороший! И папа говорит: он – дрянь! А мама говорит: вы не записывались, так и уходи!
– А вы разве не записывались?
– Нет, мы не записывались. Раньше как-то не записались, а теперь уже нельзя записаться.
– Почему нельзя? Всегда можно.
– Можно. Только нужно развод брать и все такое.
– Мужу? С этой самой, которой алименты?
– Нет, он с той не записывался. С другой.
– С другой? Это что ж… старая жена?
– Нет, почему старая? Он недавно с нею записался.
Я даже остановился:
– Ну, я ничего не понимаю. Так, выходит, не с другой, а с третьей?
Люба старательно объяснила мне:
– Ну да, если меня считать, так это будет третья.
– Да когда же он успел? Что это такое?
– Он с той недолго жил, с которой алименты… Он недолго. А потом он ходил, ходил и встретил эту. А у нее комната. Они стали жить. А она говорит: не хочу так, а нужно записаться. Она думала – так будет лучше. Так он и записался. А после, как записался, так они только десять дней прожили…
– А потом?
– А потом он как увидел меня в метро… там… с одним товарищем, так ему стало жалко, так стало жалко. Он пришел тогда и давай плакать.
– А может, он все наврал? И ни с кем он не записывался…
– Нет, он ничего не говорил. А она, эта самая, с которой записался, так она приходила. И все рассказывала…
– И плакала?
– Угу, – негромко сказала Люба и кивнула по-детски. И внимательно на меня посмотрела. Я разозлился и сказал на всю улицу:
– Гоните его в шею, гоните немедленно! Как вам не стыдно!
Люба прижала к себе свои большие книги и отвернулась. В ее глазах, наверное, были слезы. И она сказала, сказала не мне, а другой стороне улицы:
– Разве я могу прогнать? Я его люблю.
В четвертый раз встретил я Любу Горелову в кинотеатре. Она сидела в фойе в углу широкого дивана и прижималась к молодому человеку, красивому и кудрявому. Он над ее плечом что-то тихо говорил и смеялся. Она слушала напряженно-внимательно и вглядывалась куда-то далеко счастливыми карими глазами. Она казалась такой же аккуратисткой, в ее глазах я не заметил никаких полутонов. Теперь ей было двадцать два года.
Она увидела меня и обрадовалась. Вскочила с дивана, подбежала, уцепилась за мой рукав:
– Познакомьтесь, познакомьтесь с моим мужем!
Молодой человек улыбнулся и пожал мне руку. У него и в самом деле было приятное лицо. Они усадили меня посередине. Люба действительно была рада встрече, все теребила мой рукав и смеялась, как ребенок. Муж со сдержанной мужской мимикой говорил: