– Они спросят, сколько у вас войска, сколько разведчиков, сколько пушек.
– Ха! У нас пушек ни одной нету. Только есть сабли. А про сабли тоже будут спрашивать?
– Наверное, будут. Только ведь ты не попадешься в плен?
– Тогда надо бежать! А то попадешься, и тогда будут спрашивать. А как они будут мучить?
– Да смотря какие враги! Ведь эти самые южане не фашисты?
– Нет, они не фашисты. Они вчера к нам приходили: такие самые, как мы, все такое самое. И флаг у них тоже красный, и они называются красные, только южные.
– Ну, значит, не фашисты, тогда они мучить не должны.
– У них нету этого… Му…
– Муссолини?
– Угу… У них нету.
Таким образом, первая разведка была сделана Васей еще дома.
Когда Вася вышел во двор, там уже было некоторое военное движение. На крыльце у Сережи Скальковского стояло ярко-красное знамя, и вокруг него торчали бойцы и разведчики, пораженные его торжественностью. Сам Сережа, Левик, Костя и еще несколько старших обсуждали план атаки. Тут же во дворе вертелся Олег Куриловский и прислушивался к разговорам с завистью. Сережа спросил у него:
– Ну что, тебе разрешили?
Олег опустил глаза.
– Не разрешили. Отец сказал: можно смотреть, но в драку не лезть!
– А ты к нам в разведчики.
Олег посмотрел на окна своей квартиры и отрицательно завертел головой.
Костя Вареник начал собирать своих разведчиков. Митя Кандыбин сидел на бревнах рядом с Васей и был настроен грустно. Вася вспомнил совет отца помириться с ним и теперь внимательно рассматривал его лицо. Митины светлые глазки по привычке бросались то в ту, то в другую сторону, но личико у него было бледное и грязное, а рыжеватые волосенки склеились в отдельные плотные пучки и торчали на голове, как бурьян.
Вася сказал:
– Митя, давай мириться.
Митя ничего не выразил на лице, но ответил:
– Давай!
– И будем вместе.
– И играть вместе, и воевать. А ты ко мне придешь?
– Куда это?
– Ко мне домой.
Митя смотрел куда-то вперед и так же бесстрастно ответил:
– Приду.
– А тебя папа сильно побил? Вчера?
– Нет, – сказал Митя и скорчил свою обычную презрительную гримасу. – Он махает своим поясом, а я тоже знаю: надо и сюда, и туда, а он хлопает, хлопает, а только даром.