К моему удивлению, процесс нанесения портальной метки и в самом деле оказался не таким сложным, как постановка портала. Во всяком случае, времени у меня на это ушло почти в два раза меньше. Правда мне пришлось вновь открывать портал в мою комнату, чтобы запомнить узор, но в остальном все прошло гладко.
Когда все закончилось, я смотрел на первую портальную метку, которая светилась на моей новенькой карте, а в груди, как молоток, стучало сердце. Очень приятные ощущения.
Примерно так же я чувствовал себя, когда создавал первые многосоставные эликсиры в подземной оранжерее Щекина. Только сегодня было еще круче. Счастливая улыбка усиленно не хотела покидать моего лица, до того момента, пока мы с Чертковым не вышли из главного корпуса.
К этому времени на улице давно уже стемнело. Пока я провожал наставника до учительского общежития, он ответил еще на несколько вопросов, которые у меня появились по ходу дела. Не особо важные, скорее познавательные.
Так я узнал, что о моих успехах в портальной магии не стоит рассказывать всем подряд, и что на самом деле этим искусством владеет не так уж много магов. Далеко не всем удавалось поставить портал, даже если все было сделано правильно.
Что поделать, здесь как и со всеми прочими видами магии… Мне вот тоже целительство никак не давалось, а Лешка Нарышкин умудряется совмещать в себе сразу два, так непохожих друг на друга Дара.
Кроме того, портальная магия — это в принципе было опасно. Даже при всех преимуществах владения ею, далеко не многие желали рисковать собственной жизнью. Правда я в этом особого риска не видел. Что опасного, если все делаешь правильно?
— Все дело в возрасте, Темников, — ответил мне на этот вопрос Александр Григорьевич. — Знаешь… Насколько я могу судить, то со временем инстинкт самосохранения усиливается. В твои годы я тоже смотрел на многие вещи значительно проще. Правда, признаюсь честно, до тебя мне далеко. Порой я вообще сильно удивляюсь, что ты до сих пор живой, да еще со всеми конечностями. Все-таки не зря тебя Хвостов аномалией называет.
Слово за слово, мы подошли к ступенькам взрослой общаги. Я поблагодарил Черткова за науку и за выходной, которым он меня наградил. Даже удивительно, как сильно может обрадовать новость о выходном, на который ты уже не рассчитывал.
— Ты бы лучше беспокоился о том, за что ты его получил, а не спасибо мне говорил, — пробурчал старик. — Если бы не твоя рука, хрен бы я тебе его дал.
— Ясное дело, — радостно ответил я. — Но все равно спасибо.
— Ладно… Иди отдыхай… — разрешил он и на прощание добавил, — Кстати, Темников, не мешало бы тебе запомнить еще одну вещь. Портальная карта — это не инструмент для развлечения и бестолковых путешествий. Артефакт не любит, когда с ним обращаются как с игрушкой, понятно тебе?
— Понятно, — соврал я.
На самом деле, я не очень понимал, что именно имеет в виду Чертков. Однако уточнять не стал, потому что его слова меня не очень обеспокоили. По правде говоря, я и не собирался использовать портальную карту как игрушку. Но после его слов об этом буду еще внимательнее.
Как оказалось, Градовский все это время терпеливо дожидался меня в комнате. Я заметил его еще на подходе к нашей общаге. От нетерпения призрак торчал возле окна и как только увидел меня, сразу помчался в мою сторону.
— Теперь можно, — разрешил я ему, когда он подлетел поближе. — Рассказывай, что там случилось такого срочного.
— Скорее интересного, хозяин! — радостно закричал он. — Помните вчера Огибалов обедал с Юрасовым?
— Само собой помню, я же тебя к ним отправил подслушивать. Что за странные вопросы?
— Так вот они обсуждали способы, при помощи которых собираются заставить вас вернуть им артефакт Серебряковой, — начал доклад Петр Карлович. — Я все их запомнил, конечно же. Получилось одиннадцать способов и некоторые из них мне понравились. Такие могут и пройти.
— Одиннадцать? Солидно, — согласился я. — Это внушает уважение. Видимо они все же решили найти проблемы на свои задницы.
— Все время говорили о поруганной чести и обзывали вас упырем белорожим, — наябедничал Градовский. — Но больше всего грозились. Вот, например, Юрасов предложил…
— Подожди, Градовский, давай о способах потом, — попросил я его, устав за сегодня от разговоров. — Если среди них нет таких, которые они собираются осуществить прямо сейчас, то позже изложишь все по пунктам. Лучше расскажи, где ты торчал до обеда?
— Вот так всегда… Слова не дашь сказать… Работаешь тут, работаешь… — обиделся призрак. — Где торчал, где торчал… У Огибалова, само собой. Он за столом сказал Юрасову, что вечером будет с Серебряковой новые планы обсуждать.
— Обсуждал?
— Обсуждал… — пробурчал Петр Карлович. — И вечером обсуждал, и утром ей звонил…
— Так рассказывай, чего тянешь? — не выдержал я. — Что они в итоге решили?
— Она им запретила хоть что-то делать, — ответил Градовский. — Сказала, что это ее артефакт и она сама будет принимать решение как быть. Даже поругались…
— Да ладно? — усмехнулся я. — Вот это уже интересно. Неужели Алена Юрьевна так легко сдалась? Что-то не верится.
— Мне тоже, — поддержал меня Дориан. — Не похоже на эту стерву.
Странно… Новости вроде бы хорошие, но вот настроение у меня немного испортилось. Я готов был допустить, что сама Серебрякова после нашего разговора и могла задуматься о серьезности моих слов, но если Огибалов сам предлагает ей помощь? Неужели переживает, что я подумаю на нее?