— Сегодня назначим очную ставку для них, а потом, глядишь, помолясь, поменяем им статус на обвиняемых, — радовался шеф — Спорю, что женщина назначит мужика «паровозом».
Ну, ещё бы — резонансное дело, в прессе звучали предположения по поводу передела бизнеса, изменения сфер влияния и даже наезда в стиле девяностых… а оказалось простой бытовухой! Такая новость кого хочешь обрадует. В конце своей радостной речи Авдеев не удержался от того, чтобы не упрекнуть: мол, если бы я почаще отдыхала, то моя полезность для общего дела могла бы вырасти ещё на пару пунктов, но… чего нет, того нет…
— Да, кстати… — неожиданно вспомнила я. — Что там с грабителями?
На что Дмитрий Константинович бессердечно ответил, что не в курсе — дело у него забрали по территориальности. Но отвертеться им всё равно не удастся — грабёж был? Был! Вот! Одним словом, это уже не моя головная боль.
Я молча кивнула, хоть тень сомнения промелькнула — как-то странно… почему меня тогда не вызвали на повторный допрос? Статья далеко не мелкое хулиганство… В этот момент мне бы стоило напрячься, но…
— Марианна Викторовна! Пришёл ответ по вашему запросу на Мишу Круглова. А это документы из архива на следователя Иваницкую — вашу боевую бабку, — дежурный принёс мне два увесистых пакета, и вскоре я позабыла про грабителей.
Впрочем, уже на следующий день прибытие высокого начальства из самого Главка заставило вспомнить о них, да ещё как! Меня привычно вызвали в кабинет Авдеева, и я мысленно прокручивала возможные вопросы, однако в кабинете босса меня поджидал заместитель начальника Главка, вольготно устроившийся в кресле.
— Вижу, ты удивлена, — слабо улыбнулся тот. — А, между тем, я к тебе по делу. Приватному. Потому шефа твоего и нет. Не так давно ты героически задержала пару ребят… так вот, это была ошибка с твоей стороны. Ну, как ошибка… назовём это нелепым недоразумением. Нападение, угроза убийством, грабёж — не самые лёгкие статьи, не так ли? А ребята совсем молодые, зачем им биографию портить?
— Допустим, я вас понимаю, — охрипшим голосом сказала я, уже понимая, что последует дальше. Авдеев был прав — я опытный следователь. — А что с другими потерпевшими?
— С остальными мы уже договорились, они вполне удовлетворены компенсацией морального вреда, владелец магазина также не в претензии, — приподнял брови в удивлении. — Да и сколько там они украсть пытались? Смешно.
Ага! То есть, разбой и угроза убийством отпадает. Скорее всего, ребята могу пойти по хулиганке и отделаться общественным порицанием. Совсем без «ничего» не получится — вызов был зафиксирован. Остаюсь только я и мой синяк…
— А вот это тебе за твоё покорябанное лицо, — отвечая на мои мысли, генерал достал из-за пазухи плотный конверт и положил его на стол. — Сходи, маски там сделай себе какие-нибудь… эти, как там… пиллинг. И заявление не забудь забрать.
После чего довольно улыбнулся и покинул кабинет. Я же стояла, как пыльным мешком прибитая. Пиллинг, говоришь? Интересно, почём сегодня красота? Оказывается, расценки нынче просто заоблачные. Пробежавшись глазами по ровной стопе купюр, я усмехнулась: пожалуй, на стоимость салона красоты я уже настрадалась. Мелькнула гадкая мыслишка последовать совету умного человека. Не зря же именно он из нас имеет генеральские погоны, личного водителя и красивую служебную машину. Впрочем, мысль эта пропала также быстро, как возникла.
Не нужно иметь семь пядей во лбу для того, чтобы понимать, что те ребята были детьми каких-то бизнесов, депутатов или ещё кого-то, не слишком отягощённого уважением к закону. И что этот грабёж в биографии молодых людей далеко не первый и, как показывает практика, не станет не последним. Как говорил мой дед: «Безнаказанность порождает вседозволенность, что есть беззаконие!». Правда, в конце этой фразы он непременно выпивал стопку, протягиваемую на казачьей шашке, но это уже нюансы. Сама мысль-то была верной.
Поэтому я сгребла конверт и выскочила из кабинета начальства. И оказалась вовремя — генерал уже возле будки дежурного ручкался с Авдеевым, нахваливая наши успехи в расследовании дел и особо выделяя меня, тут же пророча мне большое будущее. Шеф светлел лицом и заявлял, что так и есть — я крайне, просто крайне ответственный сотрудник. «Боюсь, что теперь ему придётся изменить своё мнение обо мне», — рассеянно подумала я, приближаясь широким шагом.
— К сожалению, буду вынуждена отказаться от вашего щедрого предложения, — громко сообщила я и попыталась сунуть конверт в руки генерала. — И своё заявление забирать не стану.
Правда, генерал состроил удивлённое лицо и шарахнулся в сторону, так что содержимое конверта рассыпалось по полу, окружающие замерли, а дежурный в своём аквариуме и вовсе, привстал с кресла для того, чтобы лучше рассмотреть совершенно возмутительную сцену этого дикого скандала.
— Не понимаю, о чём вы сейчас говорите, Ковальчук! — прошипел заместитель начальника Главка и переступил через разбросанные возле порога купюры. — Полагаю, что эта выходка заслуживает дисциплинарного взыскания, полковник.
Авдеев молча наклонил голову, дождался, пока высокое начальство срулит, и пробормотал:
— Прошу за мной.
Глава 4
— Я думаю, ты понимаешь, Марианна, в какое положение ты сейчас меня поставила? — после продолжительного молчания поинтересовался Авдеев, замерев возле окна и засунув руки в карман форменных штанов.
Да, ему сейчас не позавидуешь. Но и на это у меня уже был заготовлен ответ:
— Вам отвечать не придётся, Дмитрий Константинович, — я вытащила из-за пазухи сложенный листок, на котором накорябала перед тем, как выйти из кабинета. — Вот. Это моё заявление на увольнение по собственному желанию.
Авдеев кинул на меня угрюмый взгляд поверх листа, мотнул головой в сторону своего стола, после чего тяжко вздохнул и достал из своего сейфа маленький графинчик с ярко-рубиновой жидкостью и пару стаканчиков.
— Давай, что ли… — я сочла этот жест за приглашение и пригубила.
Чёрт! Градусов в настойке было немало. Шеф вздрогнул, привычно занюхал рукавом и выдохнул, вытерев выступившие на глазах слёзы: — Калиновку Донатий гнал. Он всё делает основательно. Впрочем, это ладно. Чего вы там с этой гнидой не поделили?
Впрочем, вряд ли он рассчитывал на откровенность с моей стороны, хоть и огорчительно сморщился на моё уклончивое: «Не сошлись по некоторым принципиальным моментам в Уголовном Кодексе».
— Может быть, есть какая-то надежда на положительное разрешение конфликта? — с некоей тоской во взгляде поинтересовался Авдеев.
— Бросьте, — усмехнулась я. — Сами же сказали: гнида. Так и есть и работать он мне всё равно не даст. Да и вам не позволит оставить меня в должности. Так что не будем об этом.