Я улыбнулась и зевнула.
Ночь была теплой, уютной, с тихим, довольным урчанием где-то вдалеке и с мыслью, что я на своем месте…
Проснулась я с ощущением, что по моей голове всю ночь прыгали кентавры. Пульсация в висках, сухость во рту, разбитость… Осторожно разлепила глаза.
Свет, пробивавшийся сквозь заплетенные лозой окна, был слишком ярким, воздух слишком свежим, мир слишком шумным.
Простонав, натянула на голову край одеяла, с удивлением осознав, что ночью все же нашла в себе силы переползти на кровать.
— Ага, вот и наша героиня.
Вздрогнув, приподнялась и прищурилась. Кот сидел на столе, самодовольно обмахиваясь хвостом.
— Уймись, — прохрипела.
— Ты уж определись, — лениво зевнул он, — как ночью, так поболтать была совсем не против. А как сейчас, так уймись…
Я уставилась на него злым, но слабым взглядом. Он же, тяжко вздохнув, лапкой подвинул мне кружку с холодной водой.
— Ты это как принес? — Подозрительно прищурилась.
— Что, совсем память подводит? Ты же ночью сама себе набрала, приготовила на утро. Вон, ведро в углу стоит.
Я обернулась. Действительно — в углу стояло ведро, полное чистой колодезной воды. Но я не помнила, как его таскала. Мне казалось, что после того, как приготовила ужин и помыла посуду, воды почти не осталось. Или я все же успела до заката сбегать и набрать? Видимо, так и было.
Решив не думать об этом сейчас, сосредоточилась на кружке и осушила ее в три глотка. Чуть полегчало.
— Да что ж мне так плохо-то? — пробормотала.
— Пить надо меньше, — тут же отозвался кот.
— Чего?
— Того! Компот странным не показался? — Лукас ехидно оскалился.
И тут меня осенило… К щекам моментально прилила кровь.
— Забродил, — простонала я.
А память услужливо подкинула образы того, как я валялась на полу, пела песни, кричала что-то нежити, а потом жаловалась на Марко коту… У-у, стыдно-то как!
Зарылась лицом в подушку, лишь бы не видеть самодовольную кошачью морду.
— О боги, позорище какое…
— Поешь ты в самом деле не очень, — не стал отрицать Лукас, — но зато задорненько, с душой.
— Что ж ты не сказал мне про компот? — только и смогла выдавить.
— Да мало ли… Вдруг это была тщательно спланированная акция? Да и ты такая веселая была, жалко было отвлекать, — поделился он неожиданно нормальным тоном, вынудив меня закашляться.
Собравшись с силами, кое-как умылась и вышла на крыльцо. И замерла. Из головы благополучно вылетело, что я на радостях от распития «компота» понесла нежити ужин. Но самое странное было совсем не это.
Все, что я оставила на ночь, исчезло. Курятина. Пирожки. Каша. Кастрюля была вылизана начисто.
Моргнув, медленно протянула руку и потрогала пустой поднос, где вчера лежала курица. На пальцах остался жирный след. Не показалось.
Я прищурилась. Выходит, Яроха не врал. Это не местные воровали друг у друга, что плохо лежит на огороде.