Все взгляды устремились на меня. Я чувствовала, как по щекам ползет предательский румянец, а в голове — полный сумбур. Что сказать? Правду? Свалить все на оркское вино? Признаться, что пыталась сдуть пыль?
Я открыла рот, чтобы хоть что-то вымолвить, но слова застряли в горле. В этот момент я чувствовала себя самым жалким и виноватым магом на свете.
Так и не сумев собраться с мыслями, я разревелась. Самая настоящая пьяная истерика со всеми вытекающими: слезы, сопли, всхлипы и нечленораздельные бормотания.
“Я… я не хотела… это… само… пыль…” — сквозь рыдания попыталась оправдаться я, но вышло только хуже.
Слезы ручьем текли по лицу, размазывая пыль и грязь. Сопли булькали в носу, мешая дышать. Я чувствовала себя последней идиоткой, стоящей перед самым строгим человеком в академии в таком жалком виде.
Вот только чего я не ожидала так это такой реакции от Ректора на мою истерику. Он подошел ко мне, осторожно обнял и начал успокаивать. Его голос, обычно строгий и официальный, стал мягким и участливым.
“Тише, тише… Успокойтесь, Даша. Все в порядке. Ничего страшного не произошло,” — говорил он, поглаживая меня по спине. “Я все исправлю. Это всего лишь случайность.”
Я, всхлипывая, пыталась вырваться из его объятий, но он крепко держал меня. Когда я немного успокоилась, Ректор вздохнул и сказал:
“Так, все, хватит. Гном Гномыч, помогите привести винный погреб в порядок. А вы, молодые люди, отправляйтесь по своим комнатам. Отдохните. Завтра поговорим.”
Он щелкнул пальцами, и перед нами открылись два портала. Один для нас девочек, а второй для Элроя.
Мы оказалась в своей комнате, в полной тишине и одиночестве. Не знаю, что ждет нас завтра, но сейчас мне хотелось лишь одного: лечь спать и забыть этот кошмарный день.
Глава 20
Утро встретило меня ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь щели в шторах. Голова раскалывалась, словно в ней били в набат. Во рту был такой мерзкий привкус, что хотелось выплюнуть собственный язык.
Я с трудом открыла глаза и оглядела свою комнату. Все было на своих местах, как будто ничего вчера и не было. Но в глубине души я знала, что это не так. Вчерашний разгром в винном погребе, пьяная истерика и неожиданное проявление доброты со стороны Ректора… Все это было слишком странно, чтобы быть сном.
Я села на кровати, но голова начала так сильно болеть, словно внутри нее кто-то играл на барабанах. Стоная, я снова легла, прикрыв глаза.
“Лиара!” — прохрипела я. “Лиара, ты где?”
Со сна Лиара заворочалась на соседней кровати, а следом и Стеша проснулась, сонно потирая глаза.
“Что случилось?” — сонно спросила Лиара.
“Голова… умираю…” — простонала я, не в силах даже открыть глаза.
“Лиара, пожалуйста, дай нам какую-нибудь настойку от похмелья! Умоляю!” — взмолилась Стеша, потирая виски. “У меня такое чувство, будто во рту кошки нагадили.”
Лиара, пошатываясь, встала с кровати, собираясь идти за настойкой. Но, не успев дойти до шкафчика с зельями, она резко остановилась, побледнела и прикрыла рот рукой, бросившись в туалет. До нас донеслись характерные звуки, которые однозначно свидетельствовали о том, что оркское вино не пощадило никого.
Лиара, бледная как полотно, вышла из туалета. С дрожащими руками она достала из шкафчика настойку от похмелья, залпом выпила треть бутылки сама, а остальное протянула мне и Стеше. Мы, не раздумывая, выпили все до дна, надеясь на чудо.
Выпив настойку, мы пролежали около получаса, ожидая, что нам станет лучше. Но чуда не произошло. Состояние не улучшалось, а только ухудшалось. И вскоре по очереди, как по расписанию, мы все по кругу начали бегать к белому другу, извергая из себя остатки вчерашнего веселья.
В самый разгар нашего “забега” к белому другу, мне позвонил Элрой. Хриплым голосом он рассказал, что тоже выпил какую-то настойку от похмелья, но, как и нам, она ему совершенно не помогла.
“И знаешь, что самое ужасное?” — проскрипел Элрой. “Я рассказал про орчье вино своему соседу по комнате, а он как услышал, так сразу сказал, что от похмелья после орчьего вина не существует никакого лекарства! Говорит, что это яд, который нужно просто пережить.”
Так мы и провалялись почти до самого вечера, совершенно изнеможенные и обессиленные. Но наше спасение пришло оттуда, откуда мы совсем не ждали. Гном Гномыч, собственной персоной, постучался в дверь и, войдя, смущенно протянул нам небольшую склянку.
“Это… настойка,” — пробормотал он, запинаясь. “Подарок от Ректора. Видимо, он сжалился над вами.”
Мы, не веря своему счастью, тут же открыли склянку и разделили ее на троих. И о, чудо! Буквально через пять минут я почувствовала, как жизнь возвращается в мое тело. Голова перестала болеть, тошнота отступила, и даже появился зверский аппетит.
В этот момент на моем технобраслете завибрировало сообщение. Отправитель — Ректор.
“Здоровые студенты — залог успешной академии. Выпейте настойку и ложитесь спать. Завтра начинаются занятия.”