Вампир - граф Дракула: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я напишу домой несколько писем и передам их цыганам для отправки по почте. Я уже говорил с ними через окно, пытаясь завязать знакомство. Они сняли шапки и поклонились мне, делая какие-то жесты, значения которых я не понял…

Я написал два письма — одно Минне, другое мистеру Гаукинсу, прося его связаться с ней. Я объяснил Минне свое положение, не рассказывая, конечно, обо всех ужасах. Она бы не выдержала столь страшных известий и, пожалуй, заболела бы. Даже если мои письма попадут в руки графу, он не поймет, раскрыл ли я его отвратительные тайны или нет. Письма я бросил через решетку окна, прибавив золотую монетку, и постарался знаками объяснить цыганам, чего от них хочу. Человек, поднявший письма, поклонился, приложил их к сердцу и вложил в свою шапку.

Больше я ничего сделать не мог. Тихонько вернувшись в библиотеку, я занялся чтением. Вскоре пришел Дракула.

Он сел рядом со мной, вскрыл два письма, которые принес с собой, и вкрадчивым голосом сказал:

— Цыгане передали мне эти письма. Как они у них оказались? Смотрите, — он развернул первое, — одно от вас моему другу мистеру Гаукинсу, второе… — тут граф заметил незнакомые ему буквы шифра и побледнел от бешенства. — Второе — мерзкое сочинение, оскорбляющее законы дружбы и гостеприимства! Оно не подписано. Значит, оно нас касаться не может!

Поднеся письмо и конверт к пламени лампы, граф дождался, пока они сгорят.

— Письмо Гаукинсу я, конечно, отправлю, — продолжал он. — Оно написано вами, а ваши письма представляют для меня святыню. Прошу прощения, мой друг, что невольно сломал печать. Будьте любезны, запечатайте его снова.

Я молча написал адрес на свежем конверте. Граф кивнул и вышел из комнаты. Я слышал, как ключ повернулся в замке. Меня заперли…

Когда часа два спустя Дракула вернулся, я дремал на диване. Он был крайне вежлив со мной, даже радушен, и, заметив, что я спал, спросил:

— Вы устали, мой друг? Ложитесь в постель, вы плохо выглядите. Сегодня вечером я не буду иметь удовольствия беседовать с вами, так как очень занят, но вы заснете скоро, я убежден.

Я пошел к себе и действительно скоро заснул крепко, без снов.

31 мая. Проснувшись утром, я решил переложить несколько листов бумаги и конверты из своей папки в карман, чтобы иметь возможность писать во всякое время, но меня ожидал новый неприятный сюрприз. Бумага исчезла, вместе с ней путеводитель и рекомендательное письмо мистера Гаукинса! Одним словом, я лишился того, что могло бы пригодиться мне в случае бегства из замка. В отчаянии я начал выкладывать свои веши из чемодана и открыл шкаф, боясь, что еще что-нибудь пропало. Дорожной пары, в которой я приехал, не оказалось, пальто и пледа тоже не было! Это, должно быть, начало осуществления какого-то гнусного плана…

17 июня. Сегодня утром я, сидя на постели и стараясь что-нибудь придумать, услышал щелканье кнутов и топот лошадей, приближающихся к замку. Я подошел к окну. Во двор въехали две большие телеги. Лошадей под уздцы вели крестьяне в огромных шляпах, грязных овчинных безрукавках и высоких сапогах. В руках у них были длинные палки.

Я побежал к двери, намереваясь спуститься вниз и попробовать выйти. Но новое разочарование ожидало меня: дверь была заперта! Я бросился к окну и стал кричать в надежде привлечь внимание крестьян. Они вопросительно посмотрели на меня, но тут к ним подошел цыган и начал что-то объяснять, показывая пальцем на мое окно. Крестьяне громко рассмеялись. Больше они не смотрели в мою сторону, и мои мольбы и крики отчаяния были тщетны.

В телегах лежали большие ящики с веревочными ручками. Они, очевидно, были пустые, судя по легкости, с которой крестьяне поднимали их. Сложив все ящики в углу двора, они получили деньги от цыган и степенно покинули замок.

24 июня. Вчера вечером граф ушел от меня довольно рано и заперся в своих комнатах. Когда стемнело, я вышел на лестницу, решив проследить за графом, так как чувствую, что в замке что-то происходит. Цыгане поселились в одной из пристроек и заняты какой-то работой. Я это знаю, так как до меня изредка долетает глухой, отдаленный звук лопат и молотков. Готовится что-то ужасное! Я прождал не менее получаса, прежде чем в окне комнаты Дракулы что-то шевельнулось. Вот показалась его голова, руки, туловище… К моему ужасу, на нем был мой дорожный костюм, а через плечо висел отвратительный мешок, который женщины унесли в ту ужасную ночь. Никакого сомнения не могло быть насчет его намерений. Значит, Дракула пойдет по селам в моем одеянии, открыто отправит мои письма, стараясь, чтобы мой облик запечатлелся в памяти местных жителей, и все злостные деяния, совершенные им, будут приписаны мне! Эта мысль приводит меня в бешенство, но я бессилен что-либо сделать.

Решив дождаться возвращения графа, я присел у окна. Луна уже взошла. Какие-то пылинки, искрясь в лунном свете, мелькали в воздухе, то собираясь в облако, то рассеиваясь. Я следил за ними довольно долго, и постепенно приятное ощущение спокойствия овладело мной. Я прислонился к подоконнику и начал засыпать, как вдруг где-то очень далеко протяжно и тоскливо завыла собака. Вой становился все громче, движение пылинок, танцующих в лунном свете, непередаваемым образом изменилось… Я пытался очнуться, душа старалась вырваться из-под какого-то ужасного гнета… Пылинки двигались быстрее и быстрее; лунные лучи, казалось, дрожали, скользя мимо меня и пропадая во мраке… Но вот они стали превращаться в какие-то фантастические тени… Я внезапно пришел в себя и с отчаянным криком бросился в свою комнату, узнав в таинственных тенях трех страшных женщин, которым был обещан…

Час или два спустя в комнате графа раздался шорох, потом слабый приглушенный крик, и снова наступила тишина, таинственная, зловещая. С гулко бьющимся сердцем я подошел к двери, намереваясь открыть ее, но она оказалась запертой. Опустившись на стул, я горько, беспомощно заплакал.

Внезапно во дворе раздался отчаянный душераздирающий вопль. Я кинулся к окну, поспешно открыл его и выглянул. Внизу, прижимаясь к воротам, стояла женщина с всклокоченными волосами и держала руку на сердце, как будто слишком быстро бежала. Увидев мое лицо в окне, она закричала:

— Изверг, верни мне моего ребенка!

Бросившись на колени и подняв руки, несчастная снова и снова умоляла отдать ее ребенка, рвала на себе волосы и рыдала.

Где-то надо мной, должно быть с башни, раздался пронзительный свист. Будто в ответ на него со всех сторон завыли волки. Через несколько минут стая хищников вбежала во двор через ворота. Крика женщины я не расслышал, а вой и рычание волков продолжалось не долго. Спустя некоторое время они удалились, жадно облизываясь… Я не жалел несчастную, так как знал судьбу ее ребенка. Смерть была для нее избавлением.

Но что мне делать? Как спастись от мрачного ужаса, который окружает меня?

25 июня, утро. Только человек, исстрадавшийся ночью, может понять, как дорог иногда бывает дневной свет. Когда солнце взошло, озарив мрачный двор, мне показалось, что это голубь из ковчега прислан мне в утешение. Страх исчез, как туманная пелена в солнечном сиянии. Я должен действовать, чтобы спастись.

Итак, вчера ночью одно из моих писем было отправлено; одно из тех, благодаря которым даже следы моего существования будут стерты с лица земли. Но лучше об этом не думать!

До сих пор все ужасы случались со мной ночью. Я ни разу не видел графа днем. Может быть, он спит, когда обыкновенные люди бодрствуют? Если бы мне только удалось проникнуть в его комнаты! Но двери туда всегда заперты.

Один способ, однако, есть, если только у меня хватит смелости воспользоваться им. Там, где мог пролезть Дракула, почему бы и мне не попытаться? Отчего бы не попробовать тем же способом войти в его окно? Риск страшный, но разве мое положение не менее страшно? Рискну! Ведь другого выхода нет! Да поможет мне Бог! Прощай, Минна! Я иду на смерть. Прощайте, мой старый друг, второй мой отец, прощайте все!

Позже. Я испробовал отчаянный способ, но с Божьей помощью вернулся невредимым в свою комнату. Не дав себе времени для колебаний, я подошел к окну на южной стороне замка и, не задумываясь, переступил через подоконник на узкий каменный выступ в виде карниза, выложенный по периметру замка. Камни были большие, неотесанные, от времени цемент между ними почти весь выкрошился. Сняв сапоги, я начал спускаться, избегая смотреть вниз.

Осторожно, цепляясь руками за неровности каменной стены, я медленно продвигался в ту сторону, где находилось окно комнаты графа. Голова не кружилась, должно быть, я был слишком возбужден. Но время, за которое я достиг окна, показалось мне вечностью.

Я открыл раму и, перекинув ноги через подоконник, скользнул в комнату. Сердце отчаянно билось. К счастью, графа в комнате не было.