Полукровка 4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тор считает Марину Валерьевну второй матушкой, а с твоим братом дружит чуть ли не с пеленок. Вот и считает тебя младшей сестренкой и НЕ ДУРОЙ. Поэтому вместо того, чтобы упираться, прими эту помощь и сделай все, чтобы он тобой гордился! Вопросы⁈

Ульяна ответила не сразу. И, судя по срывающемуся голосу, сдерживая слезы радости:

— Спасибо. Я… постара— … я достойно сдам и последний экзамен. И буду учиться… очень упорно. И… дам основания… собой гордиться! Обещаю…

— Мы тебя услышали… — спокойно заявил я, а Костина в мгновение ока перетянула внимание страдалицы на себя:

— Кстати, я проучилась в новомосковской медицинской академии целый год, неплохо знаю преподавательский состав и, что самое главное, сохранила видеозаписи всех лекций, семинаров и лабораторных, программные оболочки для вирткапсул и внепрограммные материалы по всем предметам. Так что если ты мечтаешь стать по-настоящему хорошим врачом, то можешь сделать очень серьезный рывок еще до начала учебы. И, тем самым, заслужить уважение преподавателей не к концу первого семестра, а значительно раньше. В общем, архив пересылать, или как?

— Я буду вам безумно благодарна… — почти сразу выдохнула Ульяна, видимо, начавшая приходить в себя, а через пару мгновений затараторила: — Спасибо-спасибо-спасибо!!!

— Пожалуйста… — сыто мурлыкнула Маша и прислала мне сообщение. Благо, в тот момент мы летели по прямой, и писать ничего не мешало: — «А девочка-то ничего. Но за ней надо будет присматривать поплотнее. Иначе испортят — тварей в НМА намного больше, чем хотелось бы…»

«Присмотрим. Или, по крайней мере, постараемся…» - написал я, а потом переключился на младшеньких. В смысле, поинтересовался у Нины, как она закончила учебный год и не завела ли, часом, подружек…

Глава 17

21 июня 2470 по ЕГК.

…Трекер от Конвоя оказался с сюрпризом — не успел я перекинуть его бортовому Фениксу своей машины, как тот доложил, что его пытались взять под сторонний контроль и, естественно, не смогли. Мгновением позже я на одних рефлексах отстрелил «обманку», ушел с курса и, заложив убийственный вираж, увел «Борея» за высоченное здание Сельскохозяйственного банка.

А еще секунды через три-четыре озверел, набрал Цесаревича и сообщил, что мой флаер только что «залочили» системы захвата целей борта огневой поддержки Конвоя!

Ромодановский пообещал разобраться. И разобрался. Секунд за сорок-сорок пять. После чего набрал меня сам и фактически извинился:

— Начальник смены моей охраны, видите ли, не привык подпускать к кортежу неподконтрольные машины. А ваша сбросила «поводок» еще до того, как он встал. Вот этот… перестраховщик и решил, что вы вот-вот атакуете. И принял меры. За что уже получил… честно заслуженный выговор. И снова изменил статус вашего «Борея» на дружественный. В общем, можете смело догонять кортеж и занимать место, предписанное трекером. А я, пожалуй, еще раз пересмотрю запись вашего маневра — он получился очень уж резким и красивым…

— Ну, так машинка непростая… — хихикнула Темникова после того, как Игорь Олегович отключился. И подколола меня: — А пилот — вообще монстр…

— Ох, кто-то сейчас дошутится… — притворно нахмурился я, обходя еще одну высотку, добавил тяги, под довольный смех напарницы догнал кортеж наследника престола, из вредности зашел на «свое место» с боевого разворота и лишь после этого уравнял скорости.

— Представляю, как сейчас бесится начальник смены! — хохотнула Даша. А я возразил:

— Если не полный даун и умеет читать подсказки тактических искинов, то не должен…

— Почему?

— Я намеренно зашел по траектории, по которой не мог навестись на лимузин Ромодановского мгновенно. А ракет на внешних подвесках на нашем «Борее» нет. Говоря иными словами, я оставил машинам огневой поддержки кортежа возможность сбить меня в любой момент.

— Мне бы это точно не понравилось… — притворно вздохнула девчонка, привычно положила руку на мое бедро, обрадовалась, когда я переплел наши пальцы, и последние километра четыре полета любовалась центром столицы.

А потом кортеж пошел на снижение, и Темниковой слегка поплохело.

— Даш, солнце, я тоже не люблю официоз. Но альтернативы выходам в свет у нас, к сожалению, нет. Так что переключаемся в режим «Главное, что он или она рядом, а на остальное — плевать…» и наслаждаемся друг другом.

— Зря ты это сказал… — пошутила она, но без души. Пришлось «лечить» — применять «технику двойного назначения» на ее предплечье и озвучивать непарируемый аргумент:

— Если ты действительно живешь одними нами, то в данный момент тебя должен волновать только я, а весь остальной мир обязан ощущаться декорацией…

— Волновать, говоришь? — задумчиво пробормотала она и спросила, могу ли я легонечко сжать ее бедро.

Я «смог». И девчонка, посмотрев на четыре каре воспитанников школы-интерната, построенных на огромном плацу, ядовито усмехнулась:

— Все, теперь мне море по колено…

Комментировать это утверждение я не рискнул. Но посоветовал почаще опираться на мое предплечье. А через полминуты притер флаер к тартановому покрытию посадочной площадки для транспорта особо важных персон, очень спокойно выбрался из машины, чтобы не нервировать Конвой, обошел ее по кругу и поухаживал за Темниковой. Потом нам прилетели новые трекеры, и мы двинулись к Цесаревичу и его свите, выгружавшимся из лимузинов метрах в пятнадцати от нас. Подходить к Ромодановскому с приветствиями было бы редким идиотизмом, поэтому я «просканировал» взглядом народ, стоявший вокруг него, наткнулся взглядом на улыбающегося Орлова и обрадовался.

Как вскоре выяснилось, рановато — не успели мы приблизиться к толпе расфранченных придворных, как Цесаревич повернулся к нам и шокировал свою свиту монологом, не лезущим ни в какие ворота: