— Эта байка про мальчишку-чистильщика, — продолжил Багси. — Ты в нее веришь?
— Полный бред, — фыркнул Мейер. — Нет, звучит-то правдоподобно — сейчас все играют на бирже: таксисты, официанты, чистильщики обуви. Мы сами этим пользуемся. Но…
— Но? — подтолкнул его Багси.
— Но Чарли не стал бы слушать таких советов, — Мейер нахмурился. — Он бы послал мальчишку к черту и пошел дальше, не обратил бы на это никакого внимания. А тут вдруг… Снять все деньги из банков? Взять кредиты под залог всего имущества? Это безумие, Бен. Чистое безумие.
— Или он что-то знает, — заметил Багси. — Увидел знаки.
— Ну, если он прав, то он настоящий гений.
Они помолчали. Водитель включил радио — играл джаз, что-то медленное и тягучее. Радио в машины практически не ставили, но это была личная тачка Лански, а он — энтузиаст. К тому же ему всегда хотелось быть в курсе новостей. Вот он и потратился, поставил.
— А если не прав? — спросил Багси. — Мей, мы ведь потеряем все. Миллионы, все, что зарабатывали годами.
— Знаю, — кивнул Лански. — Но…
Он замолчал, глядя в окно. Снаружи проходили люди — рабочие, клерки, домохозяйки. Обычный октябрьский день в Нью-Йорке. Если Чарли прав, то всего через несколько дней их мир рухнет. Им натурально будет нечего есть.
— Я не знаю, — покачал головой Мейер. — Не знаю почему, но я ему верю. Может, из-за того, как он говорил. Он был уверен, Бенни, абсолютно. Я видел это в его глазах… Он вообще не сомневается.
— Откуда? — Багси затушил сигарету о подошву ботинка, открыл дверь и выбросил наружу окурок. В машину на секунду ворвался промозглый ветер. Снова повернулся к Лански. — Вот скажи мне: откуда он может знать? Дева Мария ему явилась? Чарли — в Бога-то не верит. Он в церковь ходит только по праздникам, и то для приличия, ты же сам знаешь.
Мейер пожал плечами:
— Может, он с кем-то говорил… Может, кто-то из больших людей сказал ему что-то. Может, он сам просчитал. Я реально не знаю.
— Чарли? — Багси усмехнулся. — Мей, ты же знаешь его. Он умный, да, хорош в уличных делах, умеет делать деньги. Он знает, как вести переговоры, как надавить на нужных людей. Но экономика? Биржа? Короткие продажи? Это твоя территория, не его.
— Верно, — согласился Лански. — Но ведь что-то в нем не так. Он изменился.
— Вот именно! — Багси ткнул пальцем в его сторону. — Изменился! После того, как его чуть не убили, он стал другим. Говорит по-другому. Думает по-другому. Даже смотрит по-другому.
— Может, удар по голове, — предположил Мейер. — Говорят, после сотрясения люди меняются. Характер, привычки…
— Был у меня один знакомый, — проговорил Винни, который слушал этот разговор, но не встревал. — Ему по голове ударили, так он на незнакомом языке заговорил. И никто его не знает.
— И что с ним теперь? — заинтересовался Багси.
— В психушку упекли.
Сигел коротко хохотнул.
— Что-то мне подсказывает, что это не тот случай. Мыслит-то он рационально. Может с памятью что-то стало? Ты слышал про такое? Когда человек теряет память, а потом она возвращается, но не полностью. Или по-другому.
Мейер нахмурился:
— Ты думаешь, Чарли сошел с ума?
— Не знаю, что я думаю, — перебил его Багси. — Но что-то с ним не так. Он помнит нас. Помнит дела. Но говорит о вещах, которых знать не может.
Они снова замолчали. Джаз по радио сменился новостями — диктор бодрым голосом сообщал, что биржа продолжает рост, что экономика США сильна как никогда. Какое-то время они слушали, а потом Багси сказал:
— Смешно, — он кивнул на радио. — Если Чарли прав, через неделю этот диктор будет читать совсем другие новости.
— Если прав, — повторил Мейер. — Вопрос — верить ему или нет.
— А у нас есть выбор? — спросил Багси. — Мей, ты же сам сказал: ты ему веришь.