Великий стагирит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так-то, — сказал он, глядя одним глазом сквозь щель. — Грубиянам нет места в доме мудреца.

Нелей схватил молоток и стал изо всех сил колотить им по калитке.

— Никто, кроме меня, не отопрет вам, — сказал привратник, уходя.

— Ты все испортил, — пожурил Нелея Аристотель.

— Стыдно унижаться перед привратником, — стал оправдываться Нелей. — Мне показалось, что он оскорбил тебя, назвав тебя невеждой.

— Только мудрец может согласиться с тем, что он невежда, Нелей. Невежда же убежден в том, что он умнее всех. Но делать нечего — войдем в Афины, разыщем дом проксе́на Никано́ра.

Три дороги вели к Дипило́ну — воротам великих Афин: из Пирея, из Беотии и эта — аллея Академии! Три дороги рассекали Внешний Кера́мик, древнее кладбище, где покоились Солон, Клисфе́н, Эфиальт, Пери́кл — законодатели, вожди, отцы народа. Еще раньше, едва выехав из Пирея, Аристотель попросил возчика указать ему могилы Сократа и Еврипи́да. Возчик выполнил его просьбу. И Аристотель поклонился могилам великих учителей.

Теперь они шли пешком, держась той стороны аллеи, на которой было больше тени. Справа и слева из-за деревьев то и дело появлялись, светясь белым мрамором, надгробия почтенных афинян.

«Здесь я лежу, прощай, прохожий!» — эти слова, высеченные на каменных плитах, постоянно приковывали к себе взгляд Аристотеля. И было мгновение, когда ему почудился целый хор голосов, произносящих это слово: «Прощай!» А пятипалые листья просвирника были так похожи на ладони человеческих рук…

За дипилонскими вратами — шум, блеск, гам, суета, средоточие всех наслаждений, веселья, надежд.

И вот правило: вступая в этот город, помни, что и ты окажешься в сообществе теней Внешнего Керамика. И из всех слов, с которыми ты тогда сможешь обращаться к живым, будут только эти: «Здесь я лежу, прощай, прохожий!» Сто лет, двести и тысячу — только эти слова. Какая, в сущности, тоска…

«Впрочем, не для Тиманфа, — подумал Аристотель и улыбнулся. — Для него и этих слов много».

— Отдохнуть бы, господин, — сказал Нелей, по лицу которого стекал струйками пот.

— Никакого отдыха! — весело ответил Аристотель. — Жизнь, Нелей, это короткий труд между небытием и вечным отдыхом. Не так ли?

— Кто трудится не отдыхая, тот быстро оказывается здесь, под корнями этих кустарников, — проворчал Нелей. — Тебе легко: ты несешь только свою голову, господин.

— Если хочешь, я понесу и твою, — захохотал Аристотель.

— Голова — самое легкое из всего, что у меня есть, — ответил добродушный Нелей.

Они вступили в тень одной из башен Дипилона.

— Страшно, — сказал Нелей. — В таком большом городе, конечно же, есть все: и разбойники, и мошенники, и воры, и насмешники…

— …и великие добротворцы, и правдолюбцы, и покровители, и мудрецы, — добавил Аристотель.

— И богатые лавочники, — сказал Тиманф. — Никогда не видел, чтобы в город везли столько добра.

Они шли, держась ближе к стене, чтобы не мешать бесконечной веренице телег, въезжавших в ворота.

— И его проняло, — сказал о Тиманфе Нелей. — Если Тиманф заговорил, значит, есть чему удивляться.

Аристотель измерил шагами коридор Дипилона.

— Четверть стадия[3], — сказал он Нелею.

— Еще столько же — и я рухну… Из моего разбитого тела потечет кровь, а из вашего сундука, господин, чернила…

— Взгляни налево, — сказал Аристотель.

Слева, в прохладной тени высокой кровли, удерживаемой колоннами, шумел фонтан.

Они не сразу нашли себе место у воды — вокруг было много людей: вода в жаркую пору притягивает к себе путников сильнее, чем магнесийские камни[4] притягивают железо. Люди пили, умывались, поили своих ослов и мулов, просто лежали в тени у журчащей холодной воды, прячась от палящего солнца.

Аристотель и его спутники умылись, попили воды, потом вымыли ноги у желоба, из которого поили животных, присели в тени у колонны.

[3] Ста́дий — 177,4 м.

[4] Магнесийские камни — магнитная руда.