— Все.
— В таком случае желаю тебе прожить тысячу лет. Боюсь, однако, что и за тысячу лет ты не решишь нерешенное. Мне иногда кажется, что мы еще даже не начали это дело. А не начав, как можно говорить о конце?
— Это не так, учитель, — сказал Аристотель, сам подивившись собственной смелости.
— А как же? — Платон поощрил его улыбкой.
— Есть задачи и есть ответы, учитель. Вопрос лишь в том, правильно ли поставлены эти задачи и верные ли даны на них ответы.
— Ты так думаешь? — Платон двинулся с места и повел с собой Аристотеля, держа руку на его плече. — Есть задачи и есть ответы? Но нет уверенности в том, правильны ли эти задачи и истинны ли ответы? И ты хочешь это проверить? Каким образом, Аристотель?
— Это должна быть новая наука…
— Еще одна наука? Наука о проверке истинности других наук?
— Не знаю, учитель.
— Тебе боязно это сказать?
— Возможно.
— Значит, ты не уверен в том, что можно создать такую науку?
— Я попробую ответить на этот вопрос. Но не теперь, учитель. Я еще многого не знаю. Я пришел учиться.
— Это хорошо, — сказал Платон. — Надо учиться. И нельзя уподобляться жеребенку, который, едва насытившись, лягает кобылицу, забыв о том, что ему снова захочется есть… Надо учиться. Где ты будешь жить? — спросил он, останавливаясь.
— Спевсипп и Гермий указали мне жилье, — ответил Аристотель. — Здесь…
Платон отступил на шаг, еще раз оглядел Аристотеля, улыбнулся и сказал:
— Учись и помни: слаще всего говорить истину.
Гермий задержал Аристотеля, который хотел было снова пойти рядом с Платоном.
— Будь скромнее, — сказал ему Гермий. — Другие тоже хотят побыть рядом с ним и услышать обращенные к ним слова.
— Да, да, — согласился Аристотель. — Он просто очаровал меня. И я невольно, как эта тень…
— О какой новой науке ты говорил?
— Это пришло само собой, ни о чем таком я прежде не помышлял, Гермий. Но увидел его глаза, услышал его голос, и во мне невольно родились эти слова о новой науке… Прямо колдовство какое-то. Я вовсе не хотел…
— Не скромничай…
— А ты будь последовательным, Гермий. То ты говоришь мне — будь скромней, то — не скромничай, — засмеялся Аристотель. — Я просто счастлив, что наконец увидел Платона, — признался он. — Просто счастлив, Гермий. И как он это сказал: «Мне кажется, что мы еще даже не начали это дело».
— Он сказал: «Мне ИНОГДА кажется…»
— Иногда? — удивился Аристотель. — Ты ошибаешься, Гермий.
— Пойдем, однако, — сказал Гермий. — Все ушли вперед. Догоним.
Голос у Платона был негромкий, так что все старались держаться поближе к нему, чтобы не пропустить ничего из сказанного им. Но сегодня сделать это было не так просто: стосковавшиеся по Платону за время его долгого отсутствия друзья и ученики — Аристотель насчитал их более тридцати — широким и плотным кольцом окружили учителя. Задержавшимся Аристотелю и Гермию не только не было видно Платона, но и многие его слова из-за шарканья десятков ног не удавалось разобрать.
Аристотель несколько раз пытался проникнуть сквозь это кольцо. По наконец с выражением страдания и обиды на лице оставил эти попытки и поплелся рядом с Гермием, который отстал от всех раньше его. Потом к ним присоединился Демосфен.
— Прав, конечно, старик, — сказал он, — что нехорошо быть жеребенком… Хорошо бы стать быком и разбросать всю эту толпу…