— Пип! По! По! — заорал хомяк, подпрыгнув на месте, и бодрым кабанчиком понёсся к разлому, в который уже втягивались последние остатки нежити.
Я вышел из ступора и побежал за остальными — чуть ли не в числе первых, шустро догнав Добромира и его волков. Мы уже все умели сами себя усиливать, так что бежали быстрее гепардов. Разлом начал мерцать и тускнеть — я испугался, что он сейчас схлопнется.
Подбежав, мы скучковались поплотнее. Без зазрения совести я отдал команду слугам заходить в разлом и рвать мертвецов в клочья. А следом нырнули уже мы.
На обратной стороне была любопытная картина.
Во-первых, больше сотни моих слуг лежали покойничками. Во-вторых, их смерть я почувствовал в момент перехода — и вывалился из разлома уже не в лучшем состоянии.
Метрах в пятидесяти от разлома стоял одинокий перец в капюшоне и балахоне. Из-под балахона торчали только руки — тонкие, белёсые, с тремя пальцами. Пальцы длинные, с длинными ногтями. Человечность существа сразу оказалась под вопросом.
Основная часть армии мёртвых двигалась куда-то вдаль, а этот перец стоял тут. Мои слуги разошлись веером, сражаясь с немногочисленной охраной перца. Света долго не думала: оценила ситуацию — и, пока я ловил откат от смертей слуг, жахнула молнией. Судя по всему, гуляла девочка сразу на все деньги.
Добромир скинул свои тряпки и за секунду обратился в огромного оборотня — кинулся в лобовую. Клим, Андрей и Коля обходили с разных сторон, по кругу, зажимая супостата в кольцо. Квагуш командовал остатками моих слуг, сдерживая оставшихся мертвяков и не подпуская их к основному сражению. Куда делся этот мохнарылый, я не видел.
Молния Светы врезалась в изумрудное свечение на левой руке перца и опала бурой жижей ему под ноги. Оборотня он отшвырнул играючи — просто силой мысли. Тот пролетел пару десятков метров, снёс нескольких моих слуг, как шар — кегли. После чего поднялся, встряхнул мохнатой головой и кинулся повторно.
— Наполни меня! — заорала Света. — Я кончаюсь!
Моя фантазия, невзирая на сложившиеся обстоятельства, начала выдавать пошлые картинки. Но я сделал над собой усилие и влил запрашиваемые двадцать фиолетовых единиц силы в девушку. Мне ещё было хреново — я сидел на коленях позади неё. Вливание пришлось делать через то, до чего мои руки могли дотянуться — до её попы. Она оказалась у Светы упругая и подтянутая, круглая и такая тёплая…
— Толик! — раздался в моей голове голос Пети. — Думай башкой! Смотри, что происходит! Этот урод сейчас нас всех уделает! Соберись!
Мелкий прав! Хотя, судя по голосу, он уже вовсе не мелкий — звучит как взрослый парень. Но дело говорит! Я отвлёкся, пора собраться.
Я закинул в себя сразу несколько камней: красный куб, жёлтое «солнышко» и ещё кое-что по мелочи. Сознание взорвалось огнём — во мне забурлила сила. Допустимый лимит был превышен вдвое, а ускоренная регенерация пыталась впихнуть ещё больше, словно пытаясь затолкать невпихуемое.
Собрав всю имеющуюся силу в ладонях — чтобы дать организму возможность восстанавливаться, — я рванул к врагу. На ходу достал один из трофейных мечей и влил в него пятьдесят единиц силы. Такого эксперимента я ещё не проводил: обычно мечи раскалялись до неимоверных температур уже после двадцати единиц. Но ситуация была далека от стандартной.
Мой оппонент, видимо, не воспринимал меня всерьёз. Он лишь выставил правую руку — вокруг неё возникло то же болотное свечение, которым он защищался от молнии Светы.
Меч я держал из последних сил: жгло немилосердно. Несмотря на то, что я загонял силу в ладонь и тут же восстанавливал сгоревшие клетки, боль не утихала. Меч не почувствовал сопротивления, но сила в нём упала больше чем наполовину. Он прошёл защиту, как горячий нож сквозь масло, и вонзился в руку врага. Я разрубил его ладонь пополам: меч прошёл вдоль костей до локтя и застрял в суставе.
Энергия в мече иссякла — и мы неверяще уставились друг на друга. Я был в шоке: тварь поглотила пятьдесят единиц моей силы! А меч, который раньше не знал преград, застрял в локте ублюдка.
Капюшон слетел с мутанта — иначе его не назвать. Это была жуткая смесь лягушки, циклопа и человека: лягушачья морда, белая человеческая кожа, натянутая на тонкие кости, один-единственный глаз. Причём глаз вертикальный, а зрачок — горизонтальный. Меня аж передёрнуло.
Сначала глаз мутанта сузился — видимо, от вида инородного предмета в теле, — а затем расширился. Меня отбросило назад. Я едва успел укрепить кости перед падением. В Свету устремился импульс болотной энергии колоссальной силы. Девочка не успела создать нормальную защиту — да и сил у неё почти не осталось.
Свету отбросило, и она сильно ударилась головой о камень. Я скрипнул зубами, поднялся и закинул в себя второй красный куб. Понимал, что потом пожалею, но сейчас мне нужна была сила.
Тем временем Добромир прыгнул на тварь сзади — и завис в воздухе, словно муха в янтаре. Коля рубанул по ногам странного существа, но меч отскочил. Клим и Андрей добились большего: им, как и мне, удалось пробить неимоверную защиту мутанта. Однако их удары не причинили особого вреда — лишь отвлекали.
Этим я и воспользовался. Пять единиц силы — в ноги! Всю энергию — в красный спектр! Я сорвался с места, как пружина, и в один прыжок преодолел тридцать метров. В районе голени всё трещало и рвалось — но это неважно. Есть знахарь — починит. Главное, чтобы его не закатали навечно в этот янтарь.
Выхватил второй меч из-за спины — первый остался торчать в правой руке существа. Влил в новый меч сразу семьдесят единиц красной энергии, двадцать — в кисть, десять — в плечо, а остатки распределил по всем клеткам тела. Каналы правой руки не выдержали — я чувствовал, как они рвутся, но продолжали выпускать силу туда, куда нужно. Большего и не требовалось.
Удар!
Моя скорость оказалась чуть выше — но этого хватило. Враг не успел среагировать. Защитное поле в области шеи вспыхнуло ослепительной вспышкой. Меч едва замедлился, а затем прошёл насквозь. В нём осталось ещё пара единиц силы — но это уже не имело значения.
Я выронил меч и упал. Сначала на колени, но в области голени взорвалась боль — и я рухнул на живот. Хотел опереться на руки, но правая не слушалась. В итоге просто шлёпнулся лицом в грязь, расквасив нос обо что-то твёрдое до крови.
Правая рука горела огнём и не двигалась. Ноги отнимались — похоже, я повредил не только голени. Колени и бёдра подозрительно ныли. Видимо, давать такие импульсы в тело чревато серьёзными повреждениями.
Но валяться безвольной куклой я не стал. «Солнышко» в моём теле ещё долго будет вырабатывать силу — значит, нужно начать себя латать. Было больно и тяжело, но двигаться необходимо. Уже через минуту я смог перевернуться на бок и оценить обстановку.
Добромир уже принял человеческий облик и вливал свою силу в Свету. Судя по ощущениям, её состояние было очень тяжёлым. Воины пострадали меньше — им досталось не так сильно. Волки и мои слуги не подпускали к нам нежить. Благо, её здесь было не очень много, хотя силы в ней хватало.