Островитяне. Поиск сокровищ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я помедлил, подумал про себя: «Вот я и вернулся». Стоило мне шагнуть с борта, и я будто бы оказался в другом мире. Шум стих. Никаких звуков городской жизни. Вместо тесно стоящих домов, забитых дорог и суеты в магазинах – деревья, луга, заросшие густою травой спартиной, повсюду вода. Я выдохнул, и с этим выдохом улетучились все мои тревоги, как будто из шарика вышел весь воздух.

Я погладил Живчика, и мы вслед за папой зашагали по деревянному настилу. Папа держался прямо, шагал быстро, но немного прихрамывал. Или скорее покачивался, когда опирался на левую ногу. Хотелось броситься бегом, но я остался с папой.

В конце причала нас ждали смех и аплодисменты. Хани даже заплакала. Еще только начало июня, а Хани успела так загореть, что синие глаза сияли ярче неба. Они были того же цвета, что и у папы, но у Хани еще и блестели, точно вода вокруг. Хани так крепко меня обняла, что я едва мог дышать.

– Милый мой, я тут дни считала, и вот ты приехал! – радовалась она.

Я сделал вид, что сравниваю, какого мы роста, – провел ладонью от своего затылка к ее.

– В этом году я точно тебя выше.

Приезжая в гости, Хани всегда поражалась тому, как я вырос.

– Верно, – подтвердила она, отступая назад и окидывая меня пристальным взглядом, подмечая каждую мелочь. Я последовал ее примеру. Хани похудела, но выглядела очень здоровой; в своих обычных шортах хаки и футболке Черепашьего патруля она казалась очень крепкой.

А потом она улыбнулась и сокрушенно покачала головой:

– Ты все выше, а я все ниже. Так мир устроен… Поверить не могу, что оба моих любимых мальчика приехали на все лето!

И тут она повернулась к папе, раскрыла объятия. Я отошел в сторону. Папа был ее единственным сыном, и Хани его просто обожала. Она очень тяжело пережила его ранение в прошлом году, тем более что незадолго до этого умер мой дедушка.

Тут меня вдруг схватили сзади и стиснули так крепко, что и слова не скажешь.

– Чего так долго, дружище? – осведомился, отпуская меня, Мейсон.

Вот уж кто вырос! Я поднял на друга глаза – поднять их пришлось очень высоко. Мейсон с прошлого года прибавил сантиметров десять. И что это там у него над губой?

– Ух ты, – сказал я, показывая на темную полоску у него на надгубье. – Это что, усы?

Мейсон пожал плечами и застенчиво провел рукой по губам.

– Так, ничего.

– Ага, рассказывай! – усмехнулась Лоуви. – А теперь моя очередь! – Она ринулась вперед и обняла меня. Потом потянулась, обхватила второй рукой Мейсона. – Как здорово, что мы опять все вместе!

– Хочу свободы, – заявил Мейсон, аккуратно пытаясь вывернуться.

Лоуви покраснела, тут же опустила руки, нагнулась погладить Живчика, который всегда страшно радовался вниманию.

Лоуви с прошлого года тоже изменилась, но трудно объяснить как. Длинная рыжеватая коса была прежней, глаза остались такими же голубыми, как и океанская вода в солнечный день. Пожалуй, она стала чуть выше. Веснушки показались мне ярче, чем раньше. А еще она выглядела более взрослой. Посмотрела на меня, ослепительно улыбнулась. Я покраснел, мне стало неловко, я не знал, что сказать.

По счастью, тут меня окликнула Хани. Я повернулся и увидел, что взрослые собрали наш багаж и уже шагают к шеренге тележек для гольфа, припаркованных у деревянного ограждения.

Машины на Дьюисе под запретом. Магазины тоже. Остров признан природным заповедником, и его жители охраняют природу. Особенно активно этим занимается бабушка. Она одной из первых переехала на остров и никогда не упускала случая напомнить об этом другим. Я видел, как она направляется к самой ободранной из всех тележек. На левой стороне лобового стекла красовался стикер Черепашьего патруля.

– Давайте первым делом заедем в Природоохранный центр, – предложила Хани. – Отметим ваш приезд. Ничего особенного, тортик и газировка. Я так рада, что вы наконец сюда добрались! Очень хочется вам показать, что я за это время успела сделать. – Говорила она со всеми, но смотрела при этом на папу.

– Вы поезжайте. Я пока… гм… не очень готов что-то отмечать. Я, если не возражаешь, домой, – сказал папа. – Обустроюсь.

Я нахмурился. После войны папа разлюбил праздники, и по его напряженной улыбке я видел, что ему неуютно везде, кроме дома. Как будто каждое новое место становилось для него очередным испытанием на прочность.

Улыбка Хани погасла, но она тут же вернула ее на место.

– А… ну да, конечно. Центр я тебе потом покажу.

Пожарник Рэнд закинул мою сумку в тележку.

– Вы езжайте в Центр, – пробасил он жизнерадостно, – а я отвезу Эрика домой. Заодно новостями обменяемся. Поедем на моей тележке.