Это выглядело почти кощунственно. С крепостных стен снимали старые подпорки, контрфорсы, усиления, которые годами считались последней линией защиты. Камень оголялся, обнажая швы, которые давно не видели воздуха.
— Если рухнет, проворчал один из бойцов, — Нас раздавит раньше, чем до нас доберутся враги.
— Не рухнет, спокойно ответил Грумнир. — Он устал, а не сломан.
Новые опоры ставили иначе. Не прямо, а под углом. Давление уводили вниз, вглубь скалы. Камень переставал бороться с ветрами и начинал опираться на собственную массу.
Рунный мастер Хельгар работал параллельно.
Он сидел прямо на полу, окружённый обломками старых плит, и методично счищал руны.
— Эти руны писали в спешке, говорил он, не поднимая головы. — Они приказывают. Камень не любит приказов.
— А что он любит? Спросил Шалидор.
Хельгар задумался.
— Когда с ним считаются.
Новые формулы были короче. В них не было угрозы разрушения за неповиновение. Они не держали силой они распределяли нагрузку, возвращали камню право быть опорой, а не щитом.
Когда первую стену закончили, Шалидор почувствовал это сразу.
Магия внутри периметра стала ровнее. Плавнее.
Краг-Бар начал держаться сам.
Кузница Краг-Бара никогда не гасла полностью.
Даже ночью, когда большая часть крепости погружалась в тяжёлый, неглубокий сон, в глубине камня оставалось жаркое дыхание. Уголь, спрятанный под золой, ждал лишь воздуха, чтобы снова разгореться.
Шалидор пришёл туда на второй день после начала работ со стенами.
Он не мешал.
Просто стоял в стороне, опираясь на посох, и смотрел.
Гномы работали с металлом иначе, чем маги, которых он знал.
Здесь не было спешки и не было торжественности. Никто не произносил слов силы. Никто не чертил кругов. Всё происходило в ритме ударов, мехов и дыхания.
Кузнец Бальрик поднял из горна нагрудник.
Металл был тёмно-красным, не ярким ровным. Так выглядит железо, которое ещё слушает, но уже не спорит.
— Слишком рано сломаешь структуру, буркнул он Шалидору. — Слишком поздно и металл запомнит страх.
Руны вплавляли в снаряжение не сразу. Сначала металл успокаивали.
Доспехи, пережившие десятки боёв, несли в себе больше, чем царапины и вмятины. Они помнили удары. Давление. Моменты, когда защита едва не подвела.
Бальрик провёл пальцами по внутренней стороне нагрудника.
— Он ждёт, сказал он тихо. — Каждый раз, когда его надевают, он ждёт следующего удара.
— Как рана, произнёс Шалидор.
Кузнец кивнул.