Ожоги сердца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не пропали. По студенческой привычке занимаюсь спортом, судейством спортивных игр, помогаю профоргам в разрешении производственных конфликтов. Многие из них правовых норм не знают и в КЗоТ не заглядывают.

— Точно, — согласился секретарь парткома, — не знают, и не заглядывают, и незнанием прикрываются. Может, послушаем твои, Григорий Павлович, суждения по этому вопросу на заседании парткома?

— Непонятно, почему выбор пал на меня.

— Мы решили рекомендовать тебя в состав заводского комитета. Этот вопрос уже обговорили на парткоме.

— Без меня меня женили.

— Нет, пока еще сватаем.

— И приданое приготовили?

— В корень смотришь: и приданое приготовили. Партком будет рекомендовать твою кандидатуру на пост председателя…

— Это уже не приданое, а хомут. Осмелюсь отказаться.

— Может, сначала подумаешь?

— Думать нечего. Я инженер и в профсоюзные боссы не гожусь. Электроника — мой завтрашний день.

Секретарь парткома еще раз перевернул первую страницу анкеты и строгим голосом напомнил, с какого года Черноус в партии. Затем смягчился.

— Хорошо, — сказал он, — отменять решение парткома не могу. Приходи завтра на заседание. Послушаем. Если члены парткома согласятся с твоими доводами, тогда будем агитировать генерального директора на пост председателя завкома: ему труднее отказаться, ведь производство автомобилей — его родное дело…

Мягкий человек секретарь парткома, бывший фронтовик, почти всю войну прошел рядовым, дважды ранен, заслугами не козыряет, однако линию свою взял так, что не пытайся петлять перед ним.

Кабинет председателя завкома рядом с кабинетом генерального директора, напротив кабинет секретаря парткома. Треугольник. Первое время рядовому инженеру, ставшему председателем завкома, казалось, что в этом треугольнике он просто присутствующая фигура. Планы, графики, контроль за исполнением решений, мобилизация техники и людских сил на важнейших участках — все решается у директора и в парткоме. Где и как приложить свои силы председателю завкома в таком напряженном круговороте дел на пусковых объектах — никто не подсказывал. Ищи сам. Будешь заниматься только проверкой: как наклеиваются марки в профсоюзных билетах, — прослывешь ретивым сборщиком взносов. И потянуло обратно в заводские корпуса, к электрикам, монтажникам, слесарям, в молодежное общежитие. Каждый рабочий, техник, инженер несет в себе то, без чего любой график, любой план и решение могут остаться лишь благим намерением руководителей. Значит, здесь, в цехе, в общежитии, на спортивной площадке, ищи, председатель, точку опоры для своей деятельности.

И втянулся в круговорот новых дел, неожиданных для себя хлопот, от которых раньше инженеру-электрику было не жарко и не холодно. Скажем, профсоюзное собрание — проходящий эпизод. Казалось, переизбрали сборщика взносов и до нового отчетно-выборного можно не являться, все равно ничего существенного в производственной жизни профсоюзники не решают. А теперь хоть ночь не спи, хоть в кипятке варись, но находи силы побывать на цеховых собраниях, чтоб подключить свежие силы членов профсоюза к решению насущных задач в цехах и на строительстве жилья. Приходится вступать в суровые перебранки с администраторами, хозяйственниками, которые то и дело «забывают» о профоргах, о правах завкома.

Общение с молодыми рабочими — особая статья. Молодые, как правило, не умеют таить своих оценок, высказывают свои настроения прямо и без оглядки. Хочешь знать, как пойдет монтаж второй линии конвейера по новому графику, иди к молодым монтажникам в общежитие или на монтажный объект. Не расспрашивай, сами скажут, где дело пойдет хорошо, где плохо.

Много парней и девушек проводят время на спортивных площадках. Вспомнились Григорию Павловичу студенческие годы, когда неплохо играл в футбол, а затем стал признанным судьей спортивных игр. Будто вернулось то время: он так увлекся спортивными состязаниями, что забыл и про свой кабинет. Как-то даже опоздал на партийное собрание управления — судил ответственную встречу волейбольных цеховых команд. Секретарь парткома будто не заметил такой недисциплинированности. Лишь однажды, когда на заседание парткома приехал представитель обкома послушать сообщение о работе профсоюзных организаторов в цехах, секретарь парткома послал гонца за своим выдвиженцем. Вот-вот начнется заседание, а председателя завкома не видно: в этот час шел футбольный матч на первенство завода двух ведущих команд.

Примчался гонец — немедленно явиться в партком. Но разве можно бросить свисток в самый разгар игры?! Наконец приехал сам секретарь парткома. Приехал к финальному свистку и сию же минуту посадил Григория Павловича в свою машину.

— Разрешите переодеться?

— Не разрешаю. Приехал завотделом обкома, хочет познакомиться с нашими профсоюзными деятелями. Первым представлю твою персону, прямо вот так, в трусах и в майке. Пусть посмотрит на тебя в натуральном виде.

— Остановитесь, иначе выпрыгну из машины.

— Воздержись. Костюм и туфли ждут тебя за стенкой моего кабинета. Там и приведешь себя в порядок, архаровец.

Слово «архаровец» было произнесено с ироническим оттенком в голосе, чему обрадовался шофер: гроза прошла, все обойдется без строгих выводов.

Конечно, секретарь парткома был вправе возмущаться, пока не видел, сколько заводской молодежи собралось на стадионе. И вообще его вроде устраивала хватка председателя завкома в работе с массами. Теперь бы еще с таким же задором развернуть борьбу за качество, за честь своего завода…

И вот первый шаг — постоянно действующее производственное совещание. Первый блин комом. Так было сказано в конце заседания. Один из членов парткома даже прислал записку: «Не принимать никаких решений, надо некоторые вопросы, всплывшие здесь, обсудить на парткоме». Дескать, допущены какие-то серьезные ошибки. Однако решение было принято, из которого явствовало, что «выступления участников о необходимости массового движения общественных контролеров за качество заслуживают одобрения и поддержки». Это окончательно возмутило товарища, подавшего записку. Во взглядах окруживших его людей можно было прочитать упрек: зачем приняли такое решение, от него пахнет подменой партийно-хозяйственного руководства профсоюзными директивами; заскок, политический заскок…

Разумеется, не завтра, так послезавтра партком обсудит итоги совещания. Сгустят краски против Ярцева. Перебрал он и со своими подсчетами предполагаемых аварий, нагнал страх на водителей-испытателей…

Вероятно, такая неосмотрительность Ярцева настроила людей на перебранку. Из этого, конечно, можно сделать всякие выводы, вплоть до политической несостоятельности и ораторов, и организаторов заседания…

Так будет докладывать парткому автор записки. Как ему ответить?

А зачем, собственно, ломать голову для поиска ответов? Шла магнитофонная запись выступлений. Включить ту же речь Ярцева, затем спросить: разве Ярцев и его друзья не имели права говорить о том, что их беспокоит? Где, кроме производственного совещания, они могли заставить покраснеть некоторых начальников за такие вещи, которые были показаны на совещании? И вся недолга…