Я понятия не имею, почему у меня покраснели уши. Возможно, это аллергия на мандариновое дерево, которое стоит в углу. Других объективных причин нет.
Рада, ты ведешь себя как школьница, честное слово.
— Ты ведь хотела тоже присутствовать при обсуждении, — насмешливо заключил он.
И, не дожидаясь моего ответа, снова уставился в монитор.
Меня почти завораживала его способность меняться. Только что он улыбался, как лукавый кот, а теперь так сурово смотрит на экран, будто готовится поставить на колени целую цивилизацию.
— Уладила вопрос с Тарасом? — прозвучало через минуту как приговор.
Он задал вопрос так резко и строго, что я не успела проанализировать, зачем он вообще спрашивал. Только машинально ответила:
— Пока нет. Но, думаю, заберу Вилку к себе в субботу днём. А Тараса немного помариную……
— Маринованный Тарас, — как-то мрачно и тихо произнес Антон.
Мне показалось, будто в комнате стало немного прохладно.
Он что, ревнует?
— Тот самый маринад для моегокузенаеще не изобрели. — ляпнула я.
Что я несу?
Антон снова посмотрел на меня. Его взгляд, как лазер, пронзил насквозь. В глазах — лед и сталь, но где-то в глубине, будто за толстым слоем ледяных глыб, мелькнула едва заметная искорка. Искорка, которую отчаянно хотелось разглядеть и...забрать себе.
— Кузена?
— Кузена.
— Родственник, значит.
— Да.
Он вдруг улыбнулся. И я улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Мне нравилось это тепло. Оно обволакивало, как дорогой кашемир. Оно нравилось куда больше, чем его ледяной холод, который, казалось, мог заморозить душу. Подмораживать он уж точно умел.
А в его тепло захотелось закутаться. Спрятаться от всего мира. И желательно в несколько слоев. А после дотронуться до него самого. До его губ. До его кожи.
На меня полыхнул жар, как от вспышки магния. Резко. Без предупреждения. И взгляд Буцефала тоже резко потемнел. Стал глубже, опаснее. В нем читалось желание, которое я невольно ощущала у себя внутри. Оно шипело и желало выплеснуться.
В мою голову скользнула совсем непрофессиональная, порочная мысль о том, что его стол выглядит невыносимо сексуально…
Кажется, я окончательно сошла с ума.
Но внезапный звонок телефона прервал мои набирающие обороты непрофессиональные мечты. Я даже вздрогнула.
Фух, спасибо, спасли.
Антон крайне сурово ответил на звонок:
— Да!
А следом метнул в меня нечитаемым взглядом, от которого с ног до головы меня прошили полчища мурашек.
Следовало срочно уходить. Пока я еще чего-нибудь себе не нафантазировала. Жаль, конечно, что он так молод. Хотя в нем уже присутствует эта пугающая властность, которая - ну себе-то я могу признаться - заводит меня с полоборота.
— Я, наверное, пойду? — негромко шепнула я, чувствуя, как сердце отбивает чечетку в груди.