Глава 12
Антон
Плотно обмотавшись мягким махровым полотенцем вокруг бёдер, я вышел из горячего душа. И с приятным предвкушением направился на просторную кухню, чтобы наконец разделить этот прекрасный вечер со своим другом —банкой холодного пива.
Мой гениальный план сработал идеально. И немного капризный Савар аж дважды повторил, что долгожданная выставка картин Тотти и показ его новой коллекции одежды обязательно пройдут в нашей галерее. Иначе и быть не могло.
Мне категорически не нравились похотливые улыбочки старика, которые он постоянно кидал в сторону моей очаровательной Рады. Но я полностью контролировал ситуацию. И совершенно точно не собирался давать ему ни малейшего права залезать своими грязными руками в трусики моей прекрасной помощницы.
Если кто-то и должен вскоре оказаться в этих трусиках, так это я. И, если эта маленькая вредина отчего-то до сих пор упорно не желает принимать эту простую и очевидную истину, что ж, тогда придется и дальше незаметно проталкивать ее в нужном мне направлении.
Я и так, кажется, меняю тактику своего поведения с самого первого дня нашей встречи, как стратег с диссоциативным расстройством.
Мысль о толчках сыграла со мной злую шутку. Я отчетливо вспомнил ее аппетитную круглую попку, обтянутую древним гобеленом, и член под полотенцем немедленно дернулся. Непосильная помощь моей опытной правой руки в душе не помогала полностью сбросить накопившееся за день напряжение.
Неожиданно послышалась мелодия входящего звонка, нарушившая мою идиллию. Пришлось с огромным сожалением отложить банку с холодным пивом на пол вместе с надвигающимся очередным раундом неудовлетворительного самоудовлетворения.
Назойливый контакт, отчаянно пытающийся достучаться до меня, тут же заставил мысленно и раздраженно выругаться. Этим загадочным контактом оказалась моя прекрасная мать.
И телефон утверждал, что она твердо намерена устроить внезапную видеоконференцию со мной и моим старшим братом.
Не то чтобы я не любил свою дорогую семью. Но момент для звонка был выбран крайне неудачный.
К счастью, возбужденный член тут же жалобно упал. И даже существенно уменьшился в размерах, отклоняясь от своей привычной и гордой нормы. Если какие-нибудь врачи вдруг будут утверждать, будто подобное физически невозможно, не верьте им. Возможно. Я и мой член тому подтверждение.
Посчитав, что, раз сексуальное напряжение полностью улетучилось и моя совесть чиста, я имею полное право ответить, тут же нажал на сенсорную кнопку, принимая вызов.
Зачем-то попытался быстро пригладить чуть влажные волосы, торчащие в разные стороны.
— Антон, добрый вечер, — раздался слегка официальный голос моей матери.
Она выглядела безупречно. Будто собиралась пойти на важный прием к какой-нибудь влиятельной семье потомственных аристократов. Впрочем, так она выглядела столько, сколько я себя помню.
Дорогие бриллиантовые сережки в ушах, идеальный макияж, безупречная укладка волос.
Если бы вы вдруг попытались незаметно покараулить возле двери ее спальни, чтобы хоть раз в жизни застать ее в неряшливом виде, то ваша затея не принесла бы вам желаемого результата. Она была обречена на неминуемый и полный провал.
Поверьте мне. Я точно знаю, о чем говорю. Я в свое время караулил. И придумывал самые дурацкие, но, как мне тогда казалось, правдоподобные причины, если она вдруг спрашивала меня, отчего я так рано оказался не в своей комнате.
Но даже в своем шелковом халате и мягких плюшевых тапочках, она все равно умудрялась быть идеально накрашенной и с укладкой. И эти дорогие сережки неизменно блестели в ее идеальных ушах.
Еще существовал еле уловимый запах нежной лаванды, который также ассоциировался с моей прекрасной матерью. Но видеосвязь пока еще не шагнула настолько далеко вперед, чтобы суметь его передать. И я был этому несказанно рад. Потому что просто на дух не переносил этот запах. Странно, да? Ведь это… запах родной матери. Не знаю. Возможно, со мной что-то не так. Мне порой и самому бывает очень трудно себя понять.
— Антон. — сдержанно кивнул мне мой старший брат, Матвей. Который, как две капли воды, был похож на нашу обворожительную мать.
Он сейчас находился в Париже. Где совсем скоро должна была пройти его персональная выставка. В нем тоже незримо присутствовал этот особенный лоск и элегантность, как и в ней.
А с переездом в столицу Франции он стал еще тщательнее следить за своим внешним видом. Неизменно нацеплял на себя какой-нибудь стильный и дорогой шарф.
Он был безусловно очень талантлив. И мама, разумеется, неустанно гордилась им. Весь свет ее нескончаемых восторгов и необъятной материнской любви полностью и без остатка обрушивался только на него. Ведь именно Матвей смог продолжить ее дело.
Именно к нему по пуповине перешел невероятный художественный дар — как часто с улыбкой повторяла наша мать, рассказывая своим многочисленным друзьям о своих любимых детях. Точнее, всего лишь об одном из них.
В свое время она очень хорошо рисовала и подавала большие надежды. Потом нечаянно встретила моего отца, преуспевающего бизнесмена и наследника целой сети престижных галерей.
Они страстно влюбились друг в друга с первого взгляда, как в каком-нибудь старом голливудском кино. Он тут же устроил ее личную выставку. И мама блистала, словно яркая звезда. День ото дня обрастала восхищенными ее талантом поклонниками. Пока неожиданно не забеременела.