Ленька увидел, что из-за его спины выглядывает еще несколько человек.
– Вы меня спрашиваете? – спокойно сказала Александра Сергеевна.
– Да, вас.
У солдата было рябое лицо, левый глаз его все время подмаргивал, как будто в него соринка попала.
– Мы из Петрограда… я учительница… едем на лето к знакомой в деревню Чельцово…
– Ага! Из Петрограда?!
Человек в барашковой шапке обошел телегу, ощупал мешки и чемоданы и, не повышая голоса, сказал:
– А ну, скидавай барахло.
– Послушайте. Это что значит? Вы кто такой?
Вася и Ляля, словно почувствовав неладное, проснулись. Девочка громко заплакала.
«Так и есть… разбойники», – подумал Ленька, но почему-то никакой радости при этом не испытал.
Рыжебородый возница, не слезая с телеги, нервно поерзывал на своем сиденье и без всякой нужды перебирал вожжи.
– Слушай, – сказал он вдруг. – Ты что ж мою барыню забижаешь? А ну, иди сюда…
И, спрыгнув с телеги, он отвел солдата в сторону и несколько минут что-то шептал ему. Сдвинув на нос папаху, солдат стоял, слушал, почесывал затылок. Товарищи его толпились вокруг. У многих из них за плечами висели ружья.
– Ладно, можете ехать, – сказал человек в папахе, возвращаясь к телеге. Глаз его посмотрел на Леньку и несколько раз мигнул.
Возница стегнул лошаденку, лошаденка взмахнула хвостом, и телега быстрее, чем прежде, покатилась по лесной дороге.
– Кто это такой? – спросила, оглянувшись, Александра Сергеевна, когда они отъехали на порядочное расстояние.
– А никто, – ответил, помолчав, возница. – Так просто. Зеленый.
– Что значит зеленый?
– Ну, что вы? Не понимаете разве? Из Зеленой гвардии. Которые с Советской властью борются.
– Постойте… Разве здесь не Советская власть?
Возница не повернул головы, но слышно было, что он усмехнулся.
– Власть-то Советская, да ведь на каждого петуха, сами знаете, сокол есть, а на сокола коршун… Скажи спасибо, мадамочка. Если б не я, ходить бы вам всем семейством в лапоточках.
– Да. Я очень благодарна вам, – взволнованно проговорила Александра Сергеевна. – Но скажите, как вам удалось уговорить его?
– Уговорить-то как удалось? – опять усмехнулся возница. – А я против них слово такое знаю…
…Смеркалось, когда телега свернула с проселка на широкую, обсаженную огромными толстыми березами дорогу. И было уже совсем темно, когда рыжебородый возница громко сказал «тпр-ру», телега дрогнула и остановилась, и Ленька, очнувшись, увидел над головой у себя черное, усыпанное звездами небо, конек избы, длинную оглоблю колодца и услышал в темноте взволнованный голос, напомнивший ему что-то очень далекое, очень хорошее, милое, светлое и безмятежное.
– Господи! Матушка!.. Владыка небесный! Радость-то какая! Дождалась… Где же они? Александра Сергеевна, голубушка, золотце вы мое неоцененное!.. Лешенька, Лешенька!..
Очутившись в теплых, мягких и сильных объятиях, Ленька услышал знакомый и уже забытый запах – запотевшего ситца, камфары, лампадного масла – и почувствовал, как по лицу его, смешиваясь, бегут свои и чужие слезы.
– Здравствуйте… няня, – с трудом выговорил он.
– Светик ты мой! Бисеринка ты моя! Узнал! Вспомнил! Дай я тебя еще поцелую, бусинка… Вырос-то как! Гляди-кось, уж в казенной фуражечке и в шинельке ходит!..