Говорит она спокойно, как будто на кухню пришел почтальон или водопроводчик, но Ленька видит, что мать все-таки волнуется, руки ее слегка дрожат.
Высокий матрос прикладывает руку к бескозырке.
– Хозяйка квартиры вы будете?
– Я.
– Учительница?
– Да. Учительница.
– Проживаете одни?
– Да. С тремя детьми и с прислугой.
– Вдовая?
– Да, я вдова.
Великан смотрит на женщину с сочувствием. Во всяком случае, так кажется Леньке.
– А чему же вы, простите за любопытство, учите? Предмет какой?
– Я учительница музыки.
– Ага. Понятно. На пианине или на гитаре?
– Да… на рояле.
– Понятно, – повторяет матрос и, повернувшись к своим спутникам, отдает команду:
– Отставить! Вира…
Потом еще раз подбрасывает руку к фуражке, на ленточке которой тускло поблескивают вытершиеся золотые буквы «Заря Свободы», и говорит, обращаясь к хозяевам:
– Простите за беспокойство. Разбудили… Но ничего не поделаешь – революцьонный долг!..
Ленька как зачарованный смотрит на красавца матроса. Никакого страха он уже не испытывает. Наоборот, ему жаль, что сейчас этот богатырь уйдет, скроется, растворится, как сновидение…
В дверях матрос еще раз оборачивается.
– Оружия, конечно, не водится? – говорит он с деликатной усмешкой.
– Нет, – с улыбкой же отвечает Александра Сергеевна. – Если не считать столовых ножей и вилок…
– Благодарим. Вилок не требуется.
И тут Ленька врывается на кухню.
– Мама, – шепчет он, дергая за рукав мать. – Ты забыла. У нас же есть…
Матрос, который не успел уйти, резко поворачивается.
– Тьфу, – говорит он, вытаращив глаза. – А это что за шимпанзе такой?
Товарищи его протискиваются в кухню и тоже с удивлением смотрят на странное черномазое существо, закутанное в зеленое стеганое одеяло.
– Леша!.. Ты что с собой сделал? Что с твоим лицом? И руки! Вы посмотрите на его руки!..