Завершив сделку в порту — сложную, многоходовую, где Лиза проявила хладнокровие и точность, достойные лучшего аналитика, — Шторм отдал короткий приказ:
— Ганс, сопроводи Лизу в особняк.
Ганс, молчаливый и невозмутимый, кивнул. Лиза лишь слегка приподняла бровь, но возражать не стала. Она знала: когда Шторм говорит таким тоном, спорить бессмысленно.
По дороге они остановились на АЗС — дозаправить машину и подкачать шины. Лиза вышла размяться. Воздух был промозглым, с запахом бензина и далёкого моря. Она невольно потянулась к воротнику пальто, словно пытаясь укрыться от чего-то большего, чем ветер.
Привычный аромат обжаренных зёрен и ванили из кафе при заправке обычно действовал на неё успокаивающе. Но сегодня запах казался приторным, навязчивым. Лиза зашла внутрь кафе, выбрала самый дальний столик, инстинктивно избегая открытого пространства у панорамных окон. Она заказала чёрный кофе без сахара — как всегда, когда нервничала.
Она не сразу заметила, как у столика выросла фигура Риты.
Та выглядела болезненно бледной. Под глазами — тёмные круги, губы сжаты в тонкую линию. Но взгляд — холодный, высокомерный, всё тот же. И сразу бросалась в глаза правая рука, висевшая на перевязи в плотных бинтах. Прямое следствие той сцены в особняке.
Лиза замерла, не донеся чашку до губ. Рита появилась слишком внезапно, нарушив её шаткое одиночество. Повисла тяжёлая пауза.
— Как ты меня нашла? И что тебе нужно? — Лиза поставила кофе, так и не сделав ни глотка.
Рита села напротив, с трудом пристроив больную руку на край стола. Её глаза горели тихой, концентрированной ненавистью.
— Выглядишь триумфатором, стерва, — голос Риты был хриплым, будто она долго кричала. — Думаешь, если ты раскрыла мои счета в «Сердце детям», то стала святой в глазах Шторма? Ты для него — лишь удачный аналитик, который помог почистить ряды. И игрушка на время.
Она криво усмехнулась, морщась от боли в руке. Достала из сумочки плотный конверт и толкнула его здоровой рукой через стол.
— Ты так радуешься тому, что Шторм оплатил лечение твоей матери. Так преданно стараешься работать на него. Но ты когда-нибудь задумывалась, почему её состояние начало ухудшаться именно за неделю до того, как «случайно» попасть к Шторму?
Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Интрига, которую начала плести Рита, была осязаемой, как густой туман.
— В этом конверте — отчёты из лаборатории «Био-Шторм», — продолжала Рита, понизив голос. — Это экспериментальное подразделение Шторма. Там разрабатывали препарат, который вызывает временную дисфункцию иммунной системы. Симптомы один в один как у твоей матери. Посмотри на даты отгрузок. Первая партия ушла в муниципальную больницу, где лежала твоя мать, за десять дней до твоего «случайного» знакомства.
Лиза дрожащими руками открыла конверт. На белой бумаге красовались графики, химические формулы и — самое страшное — распоряжение о поставке с личной подписью Шторма.
— Он сам создал её болезнь, Лиза, — прошептала Рита, наклоняясь ближе. — Он поджёг твой мир, чтобы ты прибежала к нему за спасением. Он не рыцарь. Он поджигатель. Он купил твою преданность за бесценок, используя жизнь самого близкого тебе человека как разменную монету.
Лиза смотрела на документы, и буквы расплывались перед глазами. Внешняя угроза, которую она видела в Рите, внезапно померкла перед лицом того ужаса, который мог скрывать Шторм. Неужели всё это время она была лишь лабораторной мышью в его глобальном эксперименте?
Внезапно колокольчик над дверью кафе звякнул. Лиза вздрогнула, а Рита мгновенно выпрямилась, её лицо исказилось от страха.
В дверях стоял Шторм.
Его тяжёлое пальто было расстегнуто, взгляд обжигал холодом. Он не должен был быть здесь. Но когда он начал медленно приближаться к их столику, его глаза на мгновение опустились на её правую руку.
На безымянном пальце Лизы тускло поблескивало изящное кольцо с редким сапфиром — его подарок, преподнесённый ей в знак «особого доверия». Лиза только сейчас осознала: кольцо было слишком тяжёлым для простого украшения. Внутри был вшит маячок. Он всегда знал, где она. Он никогда не выпускал её из виду.
— Шторм… — выдохнула Лиза, будто в неё только что спустили обойму пуль.
Шторм подошёл вплотную, игнорируя присутствие Риты. Он положил свою широкую ладонь на стол рядом с конвертом, и Лиза почувствовала исходящую от него мощь. Это была мощь человека, который не терпит секретов на своей территории.
— Рита, я полагал, что травмы руки достаточно, чтобы ты поняла — твоё время в моей компании истекло, — голос Шторма был тихим, но от него дрожали стёкла в витринах. — Но ты решила использовать последний козырь. Грязный, фальшивый козырь.
Рита вскочила, прижимая забинтованную руку к груди.
— Фальшивый? Скажи это ей в глаза! Скажи, что ты не подписывал эти накладные! Ты ведь всегда получаешь то, что хочешь, любой ценой!
Шторм наконец перевёл взгляд на Риту. В этом взгляде была такая первобытная угроза, что Рита невольно отступила.
— Вали нахер отсюда, — коротко бросил он. — Пока я не решил, что вторая рука тебе тоже не нужна.
Рита, не оглядываясь, бросилась к выходу, едва не сбив стул. В кафе воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Лиза сидела неподвижно, глядя на кольцо на своём пальце. Теперь оно казалось ей кандалами.