Он протянул руку и коснулся её шеи. Его пальцы, огрубевшие, с мелкими шрамами на костяшках, медленно скользнули вниз к ключице. Лиза вздрогнула, по телу пробежал ток. Она ненавидела эту реакцию. Её мозг кричал: «Беги!», а тело предательски плавилось под его тяжелым взглядом.
— Не трогай меня, — выдохнула она.
— А то что? — Шторм ухмыльнулся, его лицо оказалось в сантиметре от её лица. — Вызовешь полицию? Я и есть полиция в этом городе, Лиза. Я и есть закон.
Он резко отстранился, залпом допил виски и поставил стакан на туалетный столик с таким стуком, что Лиза подпрыгнула.
— Иди вниз. Ганс уже проверил гостей. И постарайся не выглядеть так, будто тебя ведут на эшафот. Улыбайся. Сука, просто улыбайся, это не больно.
Внизу, в огромном зале с панорамными окнами, уже собралась «элита» криминального мира. Воздух был пропитан фальшивым дружелюбием и реальной угрозой. Лиза чувствовала на себе взгляды — липкие, оценивающие.
— Наша маленькая отличница, — раздался за спиной вкрадчивый женский голос.
Рита. Она выглядела как черная вдова в своем обтягивающем комбинезоне. В её руках был бокал шампанского, который она держала так, будто это был кинжал.
— Здравствуй, Рита, — сухо ответила Лиза.
— Ты думаешь, ты здесь надолго? — Рита подошла ближе, обдав её запахом тяжелого парфюма. — Шторм любит новые игрушки. Чистые, наивные, с запахом университетских библиотек. Но игрушки ломаются. Ты просто очередной способ спустить пар.
— Я здесь работаю, — отрезала Лиза.
— Мы все здесь «работаем», детка. Только должности разные. Твоя — временная подстилка с дипломом. Посмотри на него.
Лиза перевела взгляд. Шторм стоял в кругу мужчин, что-то жестко выговаривая человеку, который был вдвое старше его. В какой-то момент он перехватил взгляд Лизы, и его глаза на мгновение смягчились, но тут же превратились в два холодных куска льда.
— Он не умеет любить, — прошептала Рита ей на ухо. — Он умеет только владеть.
Вечер тянулся бесконечно. Лиза лавировала между гостями, вставляя юридические термины в разговоры о поставках и «крышевании». Её рассудительность и холодная вежливость сбивали бандитов с толку. Она была для них инопланетным существом.
К середине ночи напряжение достигло пика. Один из гостей, крупный делец из соседнего региона по прозвищу Боров, явно перебрал с алкоголем. Он подошел к Лизе, когда та стояла у фуршетного стола.
— Слышь, юристка... — он положил тяжелую, потную ладонь ей на талию. — Слышал, ты по бумажкам мастак. А как насчет практики? Шторм парень не жадный, может, одолжит тебя на ночь? Мне как раз нужно один иск... обкашлять.
Лиза застыла. Отвращение подступило к горлу.
— Уберите руку. Сейчас же.
— Ого, с характером! — Боров заржал, сильнее сжимая её бедро. — Люблю таких. Сколько за тебя забашляли? Я удвою.
Музыка в зале внезапно стихла. Не по сигналу диджея — просто стало тихо. Тишина, которая бывает перед взрывом. Лиза увидела, как Ганс, стоявший у колонны, медленно отделился от нее и двинулся в их сторону, но Шторм был быстрее.
Он возник из ниоткуда. Его движение было смазанным, быстрым. Секунда — и рука Борова была вывернута под неестественным углом. Хруст костей отчетливо прозвучал в замолкшем зале.
— А-а-а-а! — взвыл Боров, падая на колени.
— Ты что-то сказал про «одолжить»? — голос Шторма был тихим, почти нежным, и от этого волосы на затылке Лизы встали дыбом. — Я не расслышал. Повтори.
— Шторм, я... я просто пошутил... — прохрипел Боров, обливаясь потом.
— Плохая шутка, — Шторм наступил лакированным туфлем на его здоровую руку. — Лиза — это не вещь. Это моя собственность. А за порчу моей собственности я вырываю язык. Ганс, выведи его. И проследи, чтобы он больше никогда не мог ничего «обкашлять».
Ганс молча подхватил стонущего Борова подмышки и потащил к выходу. Гости поспешно отвели глаза, возвращаясь к разговорам, словно ничего не произошло.
Шторм повернулся к Лизе. В его глазах полыхало безумие. Он схватил её за руку и потащил прочь из зала, на балкон, подальше от лишних ушей.
— Ты довольна? — прорычал он, прижимая её к перилам. — Довольна тем, что из-за твоей «чистоты» мне приходится пачкать руки об это дерьмо прямо на приеме?
— Я не просила тебя об этом! — вскинулась Лиза, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты сам устроил этот цирк! Ты сам заставил меня надеть это платье!