– А ну, братцы, крой, крой, – говорит.
А сам на бугорок поднялся и в бинокль неприятеля разглядывает.
Я ему, помню, говорю:
– Вы бы, Сергей Миронович, побереглись маленечко. Пуля-то ведь – она, как говорится, – дура…
Он оглянулся, засмеялся и говорит:
– Э, брат. Мало ли что!.. Пуля-то, она, конечно, дура, а зато ведь – и жизнь, говорят, копейка. Правильно, а?
Я как-то растерялся, не нашел, что сказать, и говорю:
– Вам, – говорю, – товарищ Киров, видней.
Он опять засмеялся – и все-таки отошел в сторону. И оттуда еще раз на меня посмотрел и левым глазом мне подмигнул: дескать, погоди, брат, поговорим еще.
Уже к вечеру, часам к шести, наша армия по всему фронту перешла в наступление.
А наутро меня вызывает командир части и говорит:
– Тебе ответственное поручение. Спешно доставишь в Астрахань товарища Кирова.
Я обрадовался, говорю:
– Есть, товарищ командир.
А он говорит:
– Только при этом – маленькое «но». Ехать автомобилем сейчас опасно. Тут по дорогам банды гуляют. Так что самое лучшее – переправь его туда водным путем.
Я говорю:
– Как водным?
– Ну по Волге. На катере или на пароходе.
– Где ж, – я говорю, – его возьмешь, пароход-то?
– А тут, – говорит, – кстати у пристани какой-то болтается.
А я, надо вам сказать, в то время с пароходами дела не имел. Я даже на лодке в то время и то не очень-то умел ездить. Я сам из Тамбовской области, а там у нас морей и океанов не водится.
Так что я немножко затылок почесал.
Но все-таки пошел на пристань.
Вижу, действительно, стоит у причала какой-то маленький пароходик, под названием «Киргиз». Из трубы дым идет, на палубе матросы чего-то ковыряются.
Спрашиваю:
– Чей пароход?
– Наш, – говорят.
– Как это ваш?
– Ну, советский, значит.