Я говорю:
– Нет, не путаю.
– Ты сама-то была на мельнице? Какая она – плотина? Широкая?
Я говорю:
– Очень широкая.
– Тачанка пройдет?
– Нет, – говорю, – тачанка, пожалуй, не пройдет.
Это я нарочно сказала. Я думала, может, они испугаются и не поедут дальше, если тачанка-то у них не пройдет. Но, вижу, – нет, не испугались. Едут.
Они меня по дороге много о чем расспрашивали. И сколько в городе красных, и какие части, и много ли у них при себе оружия. А я хоть и знаю, что мало, а говорю:
– Ох, до чего много! И винтовки, и пулеметы, и револьверы.
Они только посмеиваются.
– Да ну? – говорят. – Неужели не врешь? Неужели даже револьверы?
Я говорю:
– А что вы думаете? Даже пушка есть. Я своими глазами видела: у самой плотины стоит. Вот такая пушища – с колесами.
Думаю: может быть, они хоть пушки-то испугаются. Нет. Опять смеются.
– Ну, что ж, – говорят. – Пойдем побачим, що це за пушка с колесами…
А потом и смеяться перестали. Не до смеху им.
Только и слышу:
– Ну что? Скоро ли мельница?
А я им только одно говорю:
– Скоро. Скоро. Успеете.
А сама думаю:
«До коих же пор я им головы морочить буду? Ведь этак, – думаю, – пожалуй, я могу их до самого синего моря довести».
И только подумала – слышу:
«Бах! Трах! Трах!»
Три раза подряд как грохнет.
«Ну, – думаю, – слава тебе, господи, – плотину взорвали…»
А бандиты остановились, перепугались. Кричат:
– Що це таке?
– Что такое?