Муж (посмеиваясь). А? Что ты скажешь?
Жена смущена, молчит.
Лейтенант Мигунов (задумчиво). Помню, бывало, зимой – сидишь у себя в блиндаже. Не скажу, чтобы очень скучно было… Нет, скучать не приходилось. И себя развлекали, и противнику не давали в полную апатию впасть. Что-что, а артиллерия у нас, между нами говоря, веселая. Я – артиллерист.
Муж (покосившись в сторону Жены). Да, да, как же, мы знаем.
Лейтенант Мигунов. Да. Скучать не скучали, а все-таки на душе…
Марья Васильевна. Понятно – уж чего там…
Лейтенант Мигунов. И вот приходит этакое письмецо. Такое же оно, как и все, – и штемпеля на нем казенные, и обыкновенные марки, и «проверено военной цензурой»… А сколько в этом письмишке, вы бы знали, огня, сколько этакой юношеской свежести, чистоты, прелести, доброты женской… Потом дней пять после этого ходишь посвистывая, само у тебя внутри как-то свистит… Как будто и сам помолодел. Не знаю, понятно ли я выражаюсь? Понятно ли вам это?
Жена (из глубины души). Да!
Лейтенант Мигунов. Может быть, Анна Ивановна и обиделась бы, уж вы ей об этом не рассказывайте, а только я иногда письма ее вслух читал. Один раз, в апреле, кажется, перед так называемой массированной артподготовкой я одно ее письмо ребятам своим на батарее прочел… Вы знаете, впечатление – лучше всякого митинга!..
Муж. Ты слышишь? Анна Ивановна! А?
Марья Васильевна. Как? Вы тоже – Анна Ивановна?
Муж (испуганно). Как? Что? Нет, я сказал: Марья Ивановна.
Лейтенант Мигунов. Вообще надо сказать: не знают или плохо знают наши девушки и женщины, что такое на фронте письмо. Мало, мало, очень мало пишут они.
Марья Васильевна. Ну, Володюшка, тебе-то уж грех обижаться!
Лейтенант Мигунов. Тут дело не в обиде. (Повернулся к Жене.) Вот вы говорите: дрова.
Жена. Я? Какие дрова?
Лейтенант Мигунов (дохнул как на морозе). Это, конечно, дело хорошее. Водочка, скажем, – тоже неплохо, на морозе согреться. Теплая вещь – свитер, рукавички, шарф какой-нибудь – это великое дело. За это спасибо. Но – теплое слово, теплое женское слово – это… это ни на какой овчинный тулуп (улыбнулся) с валенками в придачу не променяешь.
Марья Васильевна. Ну, Володя, кончай, пора нам собираться. Тебе ведь еще…
Лейтенант Мигунов (поднимаясь). Да, да. Правильно, жена. Ты у меня – капрал.
Муж. Куда вы?!
Лейтенант Мигунов. Пора. (Застегивает шинель, детям.) Ну, допризывники… (Берет на руки маленького.) Левый фланг – равнение на отца командира!..
Муж (в сторону Жены). Чаю даже не выпили.
Жена. Да, да. Чай.
Марья Васильевна. Что вы. Какой там чай.
Лейтенант Мигунов (берет под козырек). Ну-с, дорогие хозяева, простите за неспровоцированную агрессию. Анне Ивановне передайте низкий поклон. Только не говорите ей, пожалуйста, что я такой старый, что я этакая мымра, как изволит выражаться почтенная моя супружница.
Марья Васильевна. Володя, ну как тебе не стыдно!..
Лейтенант Мигунов. Н-да. (После короткой паузы.) А все-таки жаль. Все-таки посмотрел бы я на мою Анечку. Пардон! Может быть, у вас ее карточка есть?
Жена. Нет!!
Марья Васильевна. Как? Неужели ни одной карточки? Хоть старой какой-нибудь.
Муж. Что? Карточка? (Вдруг осенило его.) Хо! Ну, конечно, есть. (Бежит к ящику.)