То, что я видел, было сгустком — концентратом боли, ярости и отчаяния тех самых «потерянных» душ. Они слились воедино, а система, следуя своему слепому инстинкту скрывать ошибки, втиснула этот клубок агонии в форму медведя. И ошибка здесь определённо была. Обычный игрок вряд ли видел то, что открылось мне: эту груду лишних строк кода, этот цифровой сбой, будто в одном теле заключено сразу несколько сущностей.
Возник закономерный вопрос: разве подобным созданием не должен управлять ИИ, или же примитивная нейросеть? И тут меня осенила догадка, от которой похолодела кровь. А что, если местные разработчики, в своём стремлении к реализму, запихнули в мобов урезанные копии разумов самих зверей, чтобы те действовали умнее? Или, того хуже, использовали фрагменты человеческих сознаний, слитые воедино в этом чудовищном симбиозе?
Моя и без того переполненная копилка вопросов пополнилась очередными, куда более тревожными экземплярами.
— Это не простой моб, — тихо сказал я, возвращая себе обычный взор. — Он явно квестовый и у нас есть шанс получить за него что-то ценное.
— Кай, а ничего, что у него уровень 25? Он же нас размотает, — отворачиваясь от схватки, спросил Бренор.
— Это понятно. Мы не выступим сейчас. Подождём, когда он покончит с игроком, и тогда добьём.
— Как-то это не очень… — пробасил Вул’дан.
— Это не мы такие, это мир такой. У нас нет тысяч лет качаться. Нам надо как можно быстрее выбраться отсюда, а для этого мне надо стать сейчас минимум 30-м левелом, чтобы начать квест выполнять. Всё, все разговоры потом.
Хп у моба было до хрена и больше. Почти полторы тысячи, а вот ману я не видел. Её у него нет или она скрыта от игроков.
Когда матёрый убийца попал под удар лапы, у зверя оставалось всего 87 хп. Он почти его добил. Вот же ему, наверное, обидно было. Но мы ему не скажем спасибо. Только мысленно. Потому как знать, что мы добили мишку, ему не стоит. Такое никто не любит. Я тоже.
Мы атаковали стремительно и слаженно. Всё-таки опыт схваток как в предыдущих обелисках, так и слаженность, которую мы приобрели, убивая мобов, давали свои результаты. И, в общем, сражаться в группе с друзьями, где каждый знает, что делать, это тебе не с ноунеймами.
Вул’дан с рёвом бросился в лобовую атаку, отвлекая чудовище на себя. Лирель осыпала его стрелами, целясь в светящиеся багровым глаза. Бренор пытался подсечь жилистые лапы, а Грохотун, вертясь как волчок, наносил десятки мелких, но болезненных ударов по сухожилиям.
И всё это было бесполезно. Слишком велика разница в уровнях. Постоянные штрафы при ударах. Ппц. О каком реализме может идти речь. Если тут фейл на фейле.
Тварь с именем Теневой Медведь, двигался с не звериной скоростью. Её лапа, окутанная чёрным сиянием, прошла сквозь примитивный блок орка, будто сквозь воздух. Раздался тошнотворный хруст. Вул’дан, с выбитым из рук оружием и вдавленной грудной клеткой, грузно рухнул на землю, его тело начало медленно растворяться.
— Мана на исходе Кай! — крикнула Лирель, и её следующая стрела, заряженная всей её маной, блеснула ослепительным светом.
Тварь и ухом не повела, хоть урон и прошёл, снимая семь хп. Медведь развернулся и, также проигнорировав блок гнома, вонзил свои иглы-клыки в его шею. Бренор, широко раскрыв глаза, захрипел и замертво упал рядом с орком.
Грохотун попытался увернуться от атаки, но чёрная лапа настигла его, швырнув маленькое тельце с такой силой, что он, пробив крону дальнего куста, исчез, а на месте, где он стоял появился мешочек с вещами.
Мы с Лирель остались одни, причём она была пуста. Эльфийка бегала по кругу, отстреливаясь, её лицо было искажено не страхом, а холодной яростью. Но её мана была на исходе, и она стреляла обычными стрелами, что смастерил для неё Бренор, открыв специализацию «крафтер». Очередная стрела, уже обычная, просто отскочила от шкуры зверя. Медведь сделал стремительный бросок наперерез. Я видел, как его тень накрыла хрупкую фигуру эльфийки, слышал короткий, обрывающийся крик...
И наступила тишина. На поляне, усеянной светящимися останками моих друзей, стояли лишь я и он. Моей маны хватит на три ножа, не более. С учётом, что если все пройдут, если ударят по крайнему порогу, то я нанесу 21 урона, а хп у него осталось 22. Он хоть и при смерти, но двигается как новенький. Печалька. Математика не в мою пользу.
Во мне что-то надломилось. Это была не просто игра. Это было предательство. Предательство этого мира, обрёкшего их на такую смерть. Холодная ярость, куда более страшная, чем гнев Вул’дана, заполнила меня до краёв. Накрутив себя, словно мои друзья умерли по-настоящему, я приготовился убивать.
— Ну что ж, мишка, — прошипел я, и пальцы сами сложились в знакомый жест, рождающий магическую формулу. — потанцуем.
Первый костяной клинок, высеченный из эфира, снял с чудовища семь единиц жизненной силы, а я в последний момент отпрыгнул от размашистого удара когтистой лапы, почувствовав на лице взрывную волну. Отбежав на почтительное расстояние, (мне так казалось) я попытался запутать следы, петляя между соснами. Но моя тактика бегства провалилась почти мгновенно — на третьей секунде ботинок зацепился за выступающий корень, и я грузно рухнул наземь. Эта нелепая случайность спасла мне жизнь — медведь пронёсся над моей головой, не успев врезать.
Воспользовавшись моментом, я, не поднимаясь с колен, швырнул очередное заклинание ему вслед, прямо в массивный волосатый круп[10]. Клинок с противным чавкающим звуком вонзился в плоть, причиняя боль и отнимая ещё семь, а затем я глядел на оставшиеся девять единиц здоровья. Даже если последний удар достигнет цели, для меня это будет конец. Оставалось только надеяться, что удача не отвернётся в решающий миг.
— Как тебе, дурында волосатая? Нравится? — сорвался с губ ликующий возглас, пока я вскакивал и отскакивал в сторону, с отчаянием наблюдая, как слишком медленно копится мана для четвёртого клинка. Её катастрофически не хватало. Следующая атака зверя наверняка окажется роковой. Было досадно до слёз — оставлять моба с одним очком жизни, так близко к победе. Я буквально чувствовал кожей, как тает мои надежды на удачный исход и как медленно набирается мана. Ещё немного — и я воссоединюсь с товарищами в цифровом небытии.
Чудовище резко развернулось на месте и ринулось вперёд, уже занося лапу для сокрушительного удара. Мой последний костяной нож, я метнул почти в упор. Острая кость разрезала воздух и вонзилась прямо в его светящийся глаз.
Магический Крит.
Вы нанесли 9 урона.
Прочитал я надпись, возникшую в левом нижнем углу.
Теневой медведь издал оглушительный, пронзительный рёв — на этот раз в нём слышались лишь боль и бессилие. Его форма задрожала, поплыла и стала расползаться, словно клякса, упавшая на мокрый пергамент, пока от неё не осталась лишь звенящая тишина да маленький тёмный предмет, одиноко лежащий на примятой траве.
В воздухе замерли сияющие руны системного сообщения:
[10] Задняя часть корпуса от середины спины до хвоста.