— Раз уж ты у нас впервые, право первого хода за тобой, — протянул он мне кости с гостеприимным видом.
— Восемь, — объявил я и бросил кости на стол. Они медленно покатились, и — о чудо — выпали две двойки и четвёрка.
Мой выигрыш ничуть не омрачил оппонента. Напротив, он лишь искренне (или искусно) порадовался за меня.
Ставки повторились. Теперь бросал он.
— Семь! — воскликнул он, швыряя кубики на стол. Выпали пятёрка, тройка и шестёрка. — Эх, бывает, — с наигранным сожалением произнёс он.
Таким образом он проиграл ещё четырежды. Я же выжидал, когда начнётся настоящее представление. Всё-таки он уже проиграл мне три золотых, и вряд ли меня просто так отпустят отсюда с такой суммой. Для меня это — мелочи, когда я ворочаю тысячами. А здесь эти три монеты — целое состояние.
— Кай, как насчёт того, чтобы повысить ставки? — предложил он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая напряжённость.
— Вы настолько богаты?
— Нет. Но могу занять у друзей.
— Думаете, стоит рисковать? Всё-таки огромные деньги. Как вы их потом отдадите?
— А ты не беспокойся за меня. Лучше побеспокойся о себе.
— Как скажете. Я согласен. Тем более, что сегодня удача улыбается мне во все тридцать два зуба, — не переставая улыбаться, я бросил на стол пять золотых монет, которые звонко ударились о дерево.
Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.
Дверь резко распахнулась, будто её выбили ударом ноги.
На пороге стояли Пьерос по прозвищу Щелкун и его супруга Миала, магэсса теней. Оба были злы настолько, что, казалось, готовы были прикончить любого, кто посмел прервать их в столь поздний час. Время было далеко за полночь, да ещё и выходной день. Все в округе знали — беспокоить эту парочку в такое время не стоит, разве что случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Самец, надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, что оторвал нас от крайне важного дела, — прошипела Миала, и в её руке тут же материализовался кинжал, сотканный из магии теней.
— Добрый вечер. Приношу извинения, но у нас чрезвычайное происшествие, — голос подручного дрожал, но он старался держаться.
— В чём дело? — Пьерос мгновенно преобразился, вся раздражённость слетела с его лица, уступив место холодной расчётливости.
— В общем, зашёл к нам парень поиграть. Обычный с виду, ничего примечательного. Мы всё, как всегда, по отработанной схеме, а он возьми да начни выигрывать.
— И? — раздражённо поторопил его глава Пепельных кварталов. Он терпеть не мог, когда тянули с сутью.
— Мы проиграли все наличные деньги. Хотели убрать его по-тихому, но народу собралось — яблоку негде упасть. Игра стала публичным зрелищем.
— Сколько именно проиграли? — голос Щелкуна стал опасным и тихим.
— Семьдесят золотых.
— И ты посмел побеспокоить нас из-за такой ерунды? — Миала окуталась аурой сгущающихся теней, сквозь которые пробивались змеевидные отростки. Мужчина, проработавший на них без малого три десятилетия, лишь слегка дёрнулся — он уже привык к таким вспышкам.
— Нет, конечно, госпожа. Дело не в этом. Он предложил сыграть в долг или поставить таверну. Сначала сыграли в долг. Когда долг вырос до трёх тысяч, он предложил поставить всё против самого заведения. Тогда мы рискнули, и в дело вступили Колючка, Игривый и Матрос. Парень сам изъявил готовность сыграть против всех троих сразу. Он как-то определил, что они с даром. Хотя сам не маг. Наверное.
На лице Пьероса расплылась медленная, хищная улыбка.
— Слышишь, идиот, — последовал резкий удар в солнечное сплетение, и гонец согнулся пополам, харкая кровью на дорогой предверный коврик. — Помнишь моё распоряжение? Если в Пепельные кварталы зайдёт парнишка — высокий, черноволосый, растрёпанный, с голубыми глазами и улыбкой, от которой почему-то теплеет на душе, — то немедленно звать меня.
— Да, хозяин, — прохрипел тот, с трудом выпрямляясь.
— Молодец, что помнишь. Теперь скажи: тот, с кем вы играли, подходит под описание? — Пьерос наклонился к нему. — Можешь не отвечать. И так вижу по твоей роже, что похож.
— Кайлос? — Миала тоже расслабилась, тени вокруг неё рассеялись.