Я и понятия не имел, что Верию так любили. Думал — иномирянка, чужачка для всех. Но нет. Она стала своей — и в Фиандисе, и в моём доме.
Всё бы ничего, пусть бы и дальше любили бесплотную память о ней. Да только эта щенячья преданность обернулась мне боком. Ведь на меня и Гриссу люди смотрели косо. Осуждали, словно имели на это право.
Хотелось уволить всех к скверне, но найти хороших слуг в наши дни было непросто. Этих — Верия довела за год до идеальной исполнительности. Дом был чист, еда подавалась вовремя, сад услаждал глаз. Если бы только не взгляды, полные укора.
Надо просто перетерпеть. Дать им время. И себе тоже. Тьма их побери, время теперь решало всё. Перешагнуть бы прямиком в тот день, когда я совсем забуду первую жену! Был бы такой артефакт — не пожалел бы на него никаких денег.
Я решительно отстранился от мягких губ Гриссы, чувствуя, как угасает возбуждение. Нельзя целовать женщину, а думать о другой — той, что отправил на смерть. Так и спятить недолго.
— Мне пора на шахту. Опять проблемы с мертвием, — поднялся с постели и направился к гардеробу. — Буду к ужину.
— Но Э-эди, — красавица прикусила губу и медленно провела по плавной линии бёдер кончиками пальцев. — Мы же не закончили нашу увлекательную беседу. Ты же не бросишь меня… когда я так жду твоих слов?
Внутри полыхнуло раздражением, и я отвернулся. Ещё неделю назад я мечтал о том времени, когда мы не скрываясь сможем ходить по дому, хоть до одури целоваться на каждом углу. И вот — это время наступило, радуйся! А её аппетиты уже кажутся чрезмерными. Будто я здесь — не охотник, а дичь…
Неужели непонятно, когда надо по-женски отступить? Верия никогда не стала бы навязываться…
— У меня только что умерла жена, — раздражение всё же просочилось в мой голос. — Она была мне не чужим человеком. Не забывай.
— Умерла, как же… — фыркнула Грисса, и я резко повернулся к ней.
— Что ты имеешь в виду?
Изящно изогнувшись, она уселась на краешке кровати и принялась натягивать кружевные панталоны.
— Ничего она не умерла! Жива до сих пор, — она капризно надула губы. — Хотя ты говорил, Эди, что ко вчерашнему закату её не останется в живых.
Жива? Верия до сих пор жива?! Я бросился к Гриссе, в сердцах схватил её за плечо.
— Откуда ты знаешь?
Ужом извернувшись, она выскользнула из моих пальцев и продолжила одеваться в шелка, не забывая принимать при этом соблазнительные позы.
— В храме Аурвиля работает бывший прислужник отца. У них налажена связь по артефакту. Так что прибереги свою тоску для момента, когда нить её жизни погаснет на самом деле. А пока,— она нежно улыбнулась, — можно просто наслаждаться моментом. Ведь больше никто не мешает нам быть вместе...
Грисса полуодетая прошлась по комнате и вдруг остановилась у резной шкатулки с украшениями Верии. Пока я стоял, обдумывая новость, она приоткрыла крышку. Оттуда брызнули искры — свет разлетелся по комнате дрожащими бликами. Уже через секунду она прильнула к моей груди и просительно промурлыкала:
— Я же могу забрать себе её драгоценности, правда, Эди? Она очень добрая была. Любила делиться. Думаю, ей бы не хотелось, чтобы такая красота пропала зря.
— Почему она до сих пор жива? — мотнул головой и в недоумении уставился на Гриссу. — Не понимаю.
— Отец говорил, что у драконов, должно быть, недавно случилась хорошая охота, и они ещё не проголодались как следует. Наверное, держат её в какой-нибудь яме… Так как насчёт драгоценностей? Позволь, я буду услаждать ими твой взор, любимый? — она мягко провела пальчиками по моей шее.
В каком-то тумане я отодвинул от себя Гриссу, оделся и направился к выходу. Мысль о том, что Верия жива, набатом била в голове.
Жива. Моя жена жива.
Значит, её нежный голос всё ещё звучит на земле Элириса. Её шаги, лёгкие, как шелест листвы, до сих пор оставляют следы на дорогах. Губы, что когда-то будили меня по утрам, по-прежнему выдыхают тепло.
Почему меня это задевает? Почему так трудно её забыть, выкорчевать с корнями воспоминания о ней из своей головы?
Надо повторить себе сотни раз. Бесплодная бесприданница. Пустышка, обманувшая ожидания моего рода. И повторять до тех пор, пока эти слова не выжгут в моей голове её звонкий смех и не сотрут её черты.
— Бесплодная бесприданница, — прорычал вслух сам себе, собирая удивлённые взгляды прохожих.
Вместо того чтобы отправиться на шахту, я свернул к жрецу — тому, что согласился за определённую мзду поменять имя Гриссы на имя Верии.
Я хотел понять. Разобраться. Что-то было не так. Но что — я не понимал.