− Я не такая уж и пугливая, − бормочу, сама не понимая зачем провоцирую их. Наверное, не должна. Наверное, это адреналин в крови виноват. Но что-то во мне буквально толкает узнать предел их выдержки. И выяснить, что за ним.
Невольно утыкаясь лицом в грудь старшего змея, приникаю к его огромному телу. Чувствуя, что соображать становится всё сложнее и сложнее.
− М-м-м, правда? Значит, мы можем целовать тебя? Касаться? Ласкать?.. – бормочет Шоа-дар, сопровождая каждое своё слово всем тем, что он перечисляет. Целует мою шею, нежно пощипывая губами чувствительную кожу, касается меня, ласкает, заставляя всё отчаянней цепляться за своего брата.
И тот тоже не выдерживает. Издав что-то очень похожее на шипящее рычание, внезапно склоняется и подхватывает меня под ягодицы, оторвав от брата. Чтобы уже через секунду усадить на свой торс, заставив обвить себя ногами.
Зарывшись, всей пятернёй в волосы у меня на затылке, смотрит в глаза. Так пристально, пронзительно, что я ощущаю себя полностью обнажённой перед ним. Не физически − ментально. А в следующий миг мои губы оказываются в плену его жадного рта.
Если поцелуй Шоа-дара рассказал мне всё о мужской нежности, терпении и ласковом покорении, то этот становится для меня откровением о всепоглощающей страсти, завоевании и почти одержимой жажде обладания. Я настолько ошеломлена его напором, что просто забываю бояться, забываю, что к чему-то там была не готова. Потому что к такому просто невозможно быть полностью готовой, такое невозможно представить, не испытав. И пережив такое… наверное, невозможно остаться прежней.
Может поэтому я так и не смогла адаптироваться к своему возвращению? Может поэтому я словно не жила, пока они меня не нашли?
Са-ард испепеляет меня своим голодом, стирает любой намёк на сомнения, выжигает дотла, оставляя одно лишь ошеломлённое удовольствие. Он будто поглощает меня, врываясь в мой рот языком, царапая губы клыками. И я, тихо постанывая, цепляюсь за него в ответ, обнимаю руками за шею, неосознанно прижимаясь ещё ближе.
Позади меня тихо ругается Шоа-дар, что-то об обещаниях, терпении, осторожности, хрупкости… а потом меня внезапно расплющивает об тело Са-арда. К спине прижимается каменная мужская грудь. В волосах оказывается ещё одна рука, наклоняя мою голову немного в сторону. К шее прижимаются горячий рот, ошеломляя влажным жаром языка и болезненно сладким ощущением острых клыков, царапающих кожу.
− Дай, дай её мне, я тоже умираю, так хочу, − бормочет он, облизывая моё горло, исступлённо целуя и ритмично вжимаясь в меня своим животом.
Не знаю, чем всё это бы закончилось и куда бы завело, но откуда-то снизу внезапно слышится тихий мелодичный сигнал. Притом звучит он всё громче и настойчивей.
− Бездна, − рычит Са-ард, неохотно отрываясь от моего рта. Подняв руку, смотрит на браслет. Морщится раздражённо: – Его темнейшество решил почтить нас личной встречей.
− Только не вздумай опять с ним с-с-сцепиться, − стонет Шоа-дар зарываясь лицом мне в изгиб шеи. − Помни, что с нами наш-ш-ша Ж-шеня.
− Я помню, − весомо произносит змей старший, обжигая мои губы всё ещё голодным взглядом. – Помоги, Ж-шене. Я пойду первым, чтобы не заставлять его ждать. Но вы тоже не задерживайтес-с-сь.
С этими словами он практически передаёт меня с рук на руки своему брату. Но прежде чем отпустить, с рычащим стоном склоняется и срывает с моих губ ещё один жадный поцелуй.
После чего молнией уносится в техническую часть корабля.
− Будто это так легко сделать после вот этого вот вс-с-сего, − ворчит Шоа-дар. И перехватив меня поудобней, несёт к спальному отсеку. По пути напряжённо вглядывается в моё лицо: – Ты как, малыш-ш-шка? Не сильно испугалась?
− Я… сначала не успела, наверное, − выдыхаю, чувствуя себя всё ещё слишком дезориентированной и, чего греха таить, перевозбуждённой. – А потом мне было не до испуга.
− Обожаю твою честнос-с-сть, − довольно хмыкает змей младший.
Мой спальный отсек, оказывается закрытым. Не помню, чтобы я его закрывала. Наверное, он сам автоматически. И теперь я начинаю понимать, куда подевался Трещотка, которого не было ни слышно, ни видно во время всех этих баталий.
И действительно, стоит Шоа-дару открыть дверь и внести меня внутрь, мой крылатый приятель сразу обнаруживается. Притом в таком месте, что я сначала пугаюсь за него, а потом начинаю истерически хихикать, сама же себя за это ругая. Тут посочувствовать надо, а не смеяться.
Но смотря на торчащего из-под приподнятой кровати Треша, просто невозможно сдержаться.
− Совсем сдурел уж-ше, − ворчит змей младший, ставя меня на ноги, чтобы прийти к малышу имар на выручку. – Что ты там забыл, под кроватью? И самое главное, как ты её от пола оторвал?
− Ур-р-стр-р-р-р, − жалуется ему тот, встряхивая немного примятыми крыльями. Расправляет их, обдав нас порывом воздуха. А потом, завидев меня, крылья складывает и радостно семенит навстречу.
− Извини, что оставила тебя здесь одного, − присаживаюсь на корточки, чтобы его погладить. − Я не знала, что дверь автоматически закрывается.
− Ур, − выдаёт он утешительно, ластясь ко мне и бодая лбом мою ладонь.
Шоа-дар тем временем направляется к выдвижному гардеробу и принимается осматривать мою одежду. Берёт широкие джинсы и мешковатое любимое худи цвета хаки, удовлетворённо цокает языком.
− Эй, ты что делаешь? – поднимаюсь я на ноги.
− Помогаю тебе выбрать одежду, − заявляет его наглейшество.
− Я не пойду в этом на встречу с настоящим императором, − возмущаюсь. – Там наверняка должно быть что-то более… нарядное.