Руку к груди жму, сумка на плече давит, и я с трудом отворяю дверь, стараясь ее прикрыть, но…
— Дамы, прошу меня извинить, я не смотрю… но у меня тут девушка обиделась, надо выяснить отношения. Оставите нас? Кто там пись-пись, то вы заканчивайте, я подожду, — наглость этого парня границ не знает, а мой шок достигает апогея.
Спокойно, Злата, тебе нельзя волноваться, понимаешь? Нельзя… Нельзя такие острые эмоции переживать.
Сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь, а Белов в меня упирается всем телом, толкая к стене.
Теперь ноль шуток. Девушки врассыпную из уборной убираются, а я пальцами хватаюсь за плитку. Они соскальзывают, и вот я полностью упираюсь в нее.
Он подходит еще ближе, ладони укладывает по обе стороны от моего лица и дышит громко, так громко, что даже пугает этим.
Я ударила его, и он ведь должен быть в ярости.
— Понимаешь, я никому не даю себя ударять, что на ринге, что по жизни. Ты стала исключением. Но в следующий раз, если ты меня ударишь, я буду воспринимать это как приглашение к тому, чтобы отшлепать тебя, — ладони опускает на мое лицо и сжимает, обводя подушечками кожу. Обжигает. Остро. По краю.
Нет. Я прекрасно понимаю, к чему он ведет, и я уж точно знаю, что для него стану просто очередной...
Одной из. Это для меня он стал самым неподходящим вариантом, чтобы пережить свой первый поцелуй.
Черт. Да, мой первый поцелуй случился с наглым мажором, которому плевать на мою душу, ему важно мое тело. Или то, что я стала неприступной крепостью для него.
Ладони скользят ниже и сжимают. Стоп.
— Оставь меня в покое, Белов! Найди себе ту, которая будет рада этому, но это не я! — кричу, вырываясь из стального захвата. Все силы бросаю на то, чтобы оттолкнуть его от себя, но стальная стена только на меня наступает.
— А я тебя хочу, — ухмыляется он дерзко, наклоняясь ко мне ниже. Дыхание перехватывает.
— Нет! — отворачиваюсь, но он меня за подбородок перехватывает и к себе поворачивает.
— Клянусь, ты моей будешь, Благоразумова, — шипит в губы, толкая к стенке. Ладонь накрывает мою щеку, а перед глазами уже стелется темная пелена.
— Белов, а ты не охерел ли часом? — слышится откуда-то со стороны, а следом звучит звук закрываемой кабинки туалета.
Я замираю и не дышу, у меня даже сердце биться перестает. Черт…
Парень ухмыляется и выпрямляется, щелкнув меня по носу.
— Ну так-то я охреневший бабкин внук вроде как, Ксюшка.
— А ну сдулся нафиг из женского туалета! Быстро, чтобы я тебя не видела тут. Офанарел вообще в доску! — какая-то девушка подходит ближе и метает в него колкие взгляды.
Глава 6
Белов
Ксюха свой характер показывает и прижучивает моментально, а меня это бесит адово, но да. Я все еще стою в женской уборной, Злата возле меня красная с головы и точно до пяточек. Выдохнули… Передавил, да?
Передавил.
Немного, судя по широко распахнутым глазам. Губы просто мед, я на них залипаю и облизываюсь, последние отголоски ее вкуса впитывая в себя. Черт… аж в голове дурман развеивается.
Ну какая же вкусная девочка, только совсем не отвечала мне, а словно одеревенела.
Хмурюсь. Злюсь. Потому что, блин, ну чего ты такая сложная?
Мне она словами напихала как надо, что не хочет и все такое. А чего ж тогда дыхание сбивается, а зрачки широченные? Чего дрожишь тогда?
Я не знаю, что такое «нет» и понимаю, что вот эту девочку заберу себе, чего бы мне это ни стоило. А я еще ни разу нигде не продул, не собираюсь начинать.